Я ловил взгляды на себе, чувствовал их подсознанием, чуйкой. Кому-то было стыдно за свое малодушие, иным — нет. Первых организовать бы. Вторых наказать бы.

Тем временем, на помощь одному танку, застрявшему в поле, пришел второй. Правда издали, но танкисты старались отсекать немцев, стремящихся теперь уже взять советский танк и не взрывая его. Трофей. Может быть, но пока так отчаянно огрызающийся, что колом встанет идея взять технику целой.

И тут мой взгляд зацепился за одну группу отступающих. Человек шесть-семь отходили на удивление слаженно, образовав живой щит вокруг одного бойца. Тот — погранец, судя по форме — бежал к лесу, намертво прижимая к груди какой-то сверток. Настолько ценный, что ради него солдат бросил оружие, винтовку, но был с пистолетом. Полковое знамя? Очень похоже.

— Да что ж я такой непоседливый… — криво усмехнувшись, процедил я сквозь зубы. Ирония была защитной реакцией, сожалеть о принятом решении времени не оставалось.

Я рванул навстречу отступающим. Не бегущим, а отдающим свои жизни за нечто… Если за флаг, то уважение мое безмерно. Чуть отбежал вперед, к полю, от леса. Сапог едва не запнулся о валяющуюся в пыли винтовку.

— Бери винтовку и служи! — жестко припечатал я, обращаясь все еще бывшему неподалеку, но с надеждой смотрящего в лес, трусливому парню в форме красноармейца.

В груди шевельнулась тяжелая, глухая злоба и на него, и на того безымянного труса, что бросил оружие. Попался бы он мне сейчас — расстрелял бы на месте. Без колебаний. Да в лесу сейчас их столько… Патронов не хватит. А этот… вроде не безнадежен. Оружие взял и все еще не побежал в лес.

Я вскинул свою винтовку, «мосинка» уже привычно и тяжело легла в руки. С ходу упал на одно колено, вжимая приклад в плечо. Колено погрязло в мокрой жиже и чуть было не увлекло вперед. Равновесие удержал, но пришлось потратить еще несколько секунд, чтобы сместиться к кочке и занять устойчивое положение.

Потом закрыл глаза на секунду — сбить адреналиновую одышку, унять предательскую дрожь в руках. Выдох. Глаза открыты. Мушка поймала цель.

Прямо на группу со знаменосцем, пригибаясь, бежал немецкий офицер.

Выстрел. Грохот ударил по ушам, приклад жестко лягнул в плечо. Целил в грудь, но немец на бегу дернулся, и пуля ударила ниже. Фигура в мышино-серой форме споткнулась, взмахнула руками и рухнула в траву, хватаясь за пробитый живот. Ничего. Пусть помучается.

Я дернул тугой затвор, выбрасывая гильзу, и тут же все пошло прахом.

Длинная, трескучая очередь из немецкого пистолета-пулемета вспорола воздух. Стрелок прятался где-то в высокой траве, я его банально просмотрел. Эта очередь, словно косой, в одну секунду срезала всех, кто живым щитом прикрывал отход. Они полегли разом, дав последнему шанс добежать до деревьев.