что с ним теперь будет, но искренне надеюсь, что он в добром здравии. Хоть этот парень и оказался предателем, он не заслуживал такого отношения со стороны своей семьи. Никто, черт возьми, не заслуживает. Возможно, мои слова слишком кричащие и неправильные, но я считаю, что те, кто смеет прикасаться к детям и животным, должны умирать самым страшным способом, а потом попадать в ад и мучиться там вечно. — С днем рождения, Мэрилайн, — говорит папа и, опустившись на колени, кладет цветы на могилу, но подниматься не спешит, вместо этого наклоняется и целует камень. Отпустив кошку, я вижу, как она сворачивается в клубок около надгробья и прикрывает глаза, будто оказалась в самом уютном месте на всей планете. В светлых джинсах, не боясь испачкаться, я опускаюсь на грязь рядом с отцом и тоже целую имя мамы, высеченное на камне. — С днем рождения, мамочка, — шепчу я. А после мы с папой крепко обнимаем камень, больше даже не пытаясь сдержать глубокие рыдания. Мы не сразу замечаем, что сидящий на лавочке за нашими спинами Рюк, тоже оплакивает нашу потерю. * * * — Черт, Джулия, ты не видела мой ремень? — кричу я, спускаясь со второго этажа. — Рюк уже заждался меня. Я очень опаздываю! С кухни доносится приятный голос экономки: — Я сняла некоторые ремни со штанов перед стиркой, они висят в прачечной, проверь там, милая. Залетев в прачечную, я вижу около пяти ремней и нахожу среди них нужный мне. Мои ноги опасно скользят по паркету, когда я несусь обратно на второй этаж в свою спальню, по пути врезавшись в папу и, до того, как успеваю скатиться кубарем вниз, он хватает меня за плечи. — Вот ты где, малютка Уисвилл. Я как раз тебя ищу, — с улыбкой говорит он. — Это что-то срочное? Я безумно опаздываю, — крепко держа его за руки, чуть выше локтя, выпаливаю я. Папа хмыкает и ласково гладит меня по волосам. — На твоей кровати лежит конверт. Просто прочти, когда будет время. Я должен был отдать тебе это в твой день рождения три дня назад, но так распереживался, что вовсе забыл. Не могу поверить, что моя дочурка уже полностью совершеннолетняя. Теперь ты официально можешь выбросить свое поддельное удостоверение, которое прячешь от меня последние два года. Я густо краснею, но после хихикаю и, поцеловав его в щеку, обегаю, продолжая нестись в свою комнату. Три дня назад мне исполнился двадцать один год. Честно сказать, ничего в моей жизни не поменялось, я все такая же неуклюжая Роуз, помешанная на учебе и своих цитатах. Моя комната по-прежнему в однотонных тонах, а над столом все