кусочек, который был в моей постели ». Мне семь. «Мама тебя не обидит». Мне одиннадцать. «Давай, покажи своей тетушке, как ты умеешь». Мне двенадцать. «Не смей так разговаривать со мной, дрянь!». Мне десять. «Ты был бы самым продаваемым товаром на рынке». Мне четырнадцать. «Сдохни, Хантер!» . Мне пятнадцать. Сдохни, Масами Куросаки. Сдохни, Аритомо Куросаки. Громкие рыдание вырываются из моей груди. Мне больно дышать, горло дерет. Я наклоняюсь вперед, думая, что это ослабит мою боль в груди, но ничего не помогает. Я просто реву и кричу «Сдохните! Сдохните! Сдохните!». Глаза затуманились от слез. Руки. Крепкие руки хватают меня за плечи и прижимают к себе. Я не вижу, кто это, но уже знаю ответ на этот вопрос. Я цепляюсь за него, как за спасательный круг. Кажется, я даже больно царапаюсь, стараясь вылезти из этого омута, причиняющего мне неимоверную боль. Мээйсон крепко сжимает меня, гладит мою спину, нашептывая «я здесь, брат, я рядом», а я никак не могу взять себя в руки. Во мне столько всего, что хочется разорвать себя на куски. Я так долго терпел все это дерьмо, что кажется, что оно никогда не прекратится. — Больно, Мэйсон. Мне, блядь, больно! — рыдаю я. — Ш-ш-ш, — всего лишь говорит он, продолжая гладить меня. Господи, слишком много всего для одного человека, я не могу это стерпеть. Не знаю, как долго мы сидим в обнимку, как долго я плачу, но, когда сил совсем не остается и я поспешно вырываюсь из его рук, вижу, что вся его пижама мокрая, то ли от моих слез, то ли от воды, которая выплескивалась за края в моем приступе горя, а может, сразу все вместе. Он больше не уходит спать, предпочитая быть рядом все это время. Обернутый в полотенце вокруг бедер, я сижу на диване, снова курю, хотя это, черт возьми, никогда особо не помогало, и пью. Пью больше, чем некоторое время назад, больше, чем пил в этой чертовой ванне, но мысли никуда не уходят. Я пристально смотрю на конверт, надеясь, что он исчезнет, растворится прямо у меня на глазах. Гаркнув, посылаю все к черту и хватаю его со столика. Держа сигарету руками, я разрываю его и достаю вдвое сложенный лист. Вдруг из него выпадает маленькая визитка. Сильно хмурясь, я поднимаю ее и читаю. «По вопросам трудоустройства звонить» и ниже номер. Это что еще за хрень? Увидев изменения на моем лице, Мэйсон двигается ближе и, открыв сложенный вдвое альбомный лист, мы читаем всего несколько слов. Звони, если нужна будет работа. Билета внутри нет. Глава тридцать пятая Роуз Два месяца спустя В какой-то момент перестает быть