Что же это получается? Маминой поддержки не будет, Ваня тоже не горит желанием помогать.
Остаются Паша и она сама. Родителей Якова точно не берём — они давно не на её стороне, Ксеня
это поняла. Значит, придётся действовать в одиночку.
Хотя Паша с его умением выводить из себя, возможно, ст о ит целой армии.
Яков
Уже возле дома настроение резко начало портиться, и Яков с усмешкой подумал, что это такая
лакмусовая бумажка: как только не хочешь возвращаться домой, значит, пора разводиться. Жаль,
что понял он сию умную мысль только сейчас.
Впрочем, может, и не жаль. Чем больше Яков думал о прошлом, тем сильнее понимал, что в
чём-то Полина была права. Нет, не в том, что не сказала ему про Иришку, — просто если бы
сказала, он бы не смог оставаться рядом с Ксеней. И что бы было после его ухода с Ваней и
Пашей? Ничего хорошего. Пусть и жаль потерянного времени, но, возможно, только благодаря
этому у Якова сейчас есть шанс не потерять своих детей.
Всех своих детей, а не кого-то одного.
Обстановка дома показалась ему почти искрящейся от напряжения. Хотя вроде бы ничего
особенного не происходило — Паша что-то делал в своей комнате, Ваня — в своей, а Ксеня
копошилась на кухне, и в воздухе вкусно пахло жареной курицей и какими-то пирогами. Его жена
всегда хорошо готовила, и Яков когда-то очень этим гордился, особенно когда она выдавала
настоящие кулинарные шедевры на праздники — многослойные сложные торты или вкуснейшие стейки
с ароматным соусом. К сожалению, теперь еда его не радовала: какой бы потрясающей она ни
была — это всегда всего лишь еда.
Впрочем, поесть после работы Яков тем не менее был не против.
Он нисколько не удивился, когда жена, увидев его, расплылась в хитрющей лисьей улыбке, а
потом быстро подскочила навстречу и обняла, обвив шею Якова обеими руками — буквально
повисла на нём, и не оторвать.
— Я соскучилась, — проворковала Ксеня и попыталась поцеловать — в последний момент Яков
отвернулся, чтобы поцелуй пришёлся не в губы, а в щёку. — Люблю тебя, Яш.
Снова-здор о во. Интересно, говорила с ней Юлия Ивановна? И если
говорила, то что сказала? А то, может, стоить ждать нападения и от тёщи?
— Ксень, я не передумаю, — тихо сказал Яков, с трудом, но всё же отстраняясь. — Я очень не
хочу с тобой воевать, давай решим всё мирно?
— Я тоже не хочу воевать, — приторно улыбнулась Ксеня, глядя на Якова так, что он даже не
сомневался — врёт и не краснеет. Будет воевать, ещё как будет.
Просто сначала — по-партизански.
И в том, что Ксеня обязательно попытается задействовать детей, Яков тоже не сомневался.