хотя, конечно, этого не могло быть. Рано. — Да, красиво, согласна.
Вот так и получилось, что Яков, не зная о существовании дочери, сам дал ей имя.
Полина
После того как в тот день я, скомканно попрощавшись, ушла, так и не съев свою шарлотку и не
допив чай, мы с Яковом больше не общались.
Я не блокировала его номер, он у меня был, и в любой момент я могла позвонить или написать,
но просто не делала этого. Я не желала мучить Яшу выбором, очень боялась, что он узнает про
мою беременность, поэтому не разговаривала не только с ним — я избегала и наших общих
знакомых. Всем, кто мог ненароком разболтать Нестерову о моём положении, я ничего не
говорила. Сказала гораздо позже, когда Иришка уже родилась, не конкретизируя её возраст и
нагоняя тумана на своё семейное положение. Если даже дойдёт до Якова, он подумает, что я
забеременела от кого-то другого. Тот факт, что Иришка родилась раньше срока, в конце
августа, на тридцать четвёртой неделе, сыграл мне на руку: моя девочка была мелкой, поэтому
я всегда в разговоре с коллегами немного уменьшала её возраст. Например, когда Иришке
исполнилось два года, я спокойно говорила, что ей полтора.
Не знаю, помогло это или нет, — так или иначе, но Яков за прошедшие годы ни разу не
интересовался моим житьём-бытьём. А я на всякий случай даже Иришкиных фотографий никому не
показывала — уж слишком она походила на Нестерова. Ну просто одно лицо! Я-то светловолосая и
голубоглазая, а девочка у меня тёмненькая, с такими же янтарными глазами, как у Якова. Не
знаю, возможно, никто бы и не догадался — мало ли похожих людей на свете? — но я
предпочитала не рисковать.
Я и сама знала про Якова совсем немного. Знала, что он так и не развёлся с Оксаной. Знала,
что у них родился сын, которого они назвали Павлом, — как и Иришка, он появился на свет в
конце августа. Знала, что Яков так и продолжает работать в «Гутенберге», но в должности ещё
подрос, причём сильно — теперь Нестеров заведовал в издательстве всей художественной
литературой для взрослых.
Я была за него рада. Мне самой такие успехи и не снились. Я продолжала работать всё там же,
где работала, когда забеременела, но перешла на постоянный внештат, плюс набирала много
«халтуры» — цены-то росли, а мне нужно было обеспечивать и Иришку, и себя, и маму, которая
ушла на пенсию почти сразу после того, как родилась моя дочь. Спасибо ей за это — она очень
помогала, освобождая мне время для работы, но денег, увы, вечно не хватало.
Тяжело быть матерью-одиночкой, и да — иногда мне было настолько трудно, что я невольно
думала: может, всё-таки сообщить Якову? Он же не подлец, будет помогать. Но потом я