Лучше не принимать поспешных решений и пока просто наблюдать, посмотреть, что будет дальше.
Оксана
А через неделю случилось то, что напрочь выбило Ксеню из колеи.
Проходя мимо Ваниной комнаты, она случайно услышала обрывок разговора, в котором Паша
говорил про какую-то «сестру». Остановилась с недоумением и открыла рот от изумления, когда
Ваня в ответ, рассмеявшись, заявил:
— А так не хотел сестрёнку-то! А теперь защищаешь.
— Девчонки! — фыркнул младший. — Беспомощные существа.
Ваня расхохотался, а Ксеня, не выдержав, потянула на себя полуоткрытую дверь и, войдя в
комнату, спросила севшим голосом:
— Вы о чём сейчас говорили? Или… о ком?..
И если до этой секунды она надеялась, что ребята просто так шутят, то увидев их испуганные
и слегка виноватые лица, поняла: нет, не шутят.
Да и кто о таком шутит!
— Мам, ты только не нервничай, — вздохнул Ваня. — Сядь, что ли.
— Спасибо, мне и так хорошо.
— Ну как хочешь. Просто мало ли, вдруг упадёшь. В общем, у папы есть ребёнок, и мы с Пашкой
с ней общаемся.
Упасть действительно захотелось.
На мгновение стало очень больно и обидно, аж в глазах потемнело. Но потом Ксеня подумала:
да какая разница-то? Она всё равно с Яковом разводится!
Пожалуй, Полянский и правда действует на её эмоциональное состояние похлеще любых
успокоительных. Раньше она бы взвилась до потолка, а теперь просто стояла и молчала,
раздумывая о том, что сказал Ваня.
— Давно общаетесь-то?
— Не так, чтобы очень, — настороженно ответил старший. — Чуть меньше двух месяцев.
— Ясно. Подружились, значит?
— Ага, — произнёс Ваня, кинув на Пашу предостерегающий взгляд, словно младший мог
наговорить лишнего. Впрочем, наверное, действительно мог — Ксеня понимала, что у неведомой
сестры её мальчиков и дочери Якова должна быть мама. Возможно, к ней муж и ушёл.
Удивительно, но особой боли эта мысль не причинила. А вот тот факт, что от Ксени,
по-видимому, давно скрывали наличие этой девочки — причём скрывали даже сыновья! — неприятно
резанул по сердцу.
А утром следующего дня, подходя с Пашей к школе, они столкнулись с его одноклассницей и её
матерью, и Ксеня, глядя на то, как дети сразу взялись за руки, вдруг всё сообразила.
Иринка, значит.
Боль и обида зазвенели в ней пронзительным звуком скрипки, и Ксеня, не помня себя, быстро
попрощалась с сыном и убежала, избегая смотреть на мамашу девочки. Впрочем, наличие этой
женщины в жизни Якова её сейчас не слишком волновало — гораздо неприятнее оказался тот факт,
что сыновья скрывали всё целенаправленно. И по-видимому, если бы не подслушанный разговор,
то никто не стал бы просвещать Ксеню. Общались бы друг с другом по-тихому, а мама… да при