Паша молчал, хлопая глазами. Ксеня тоже не спешила больше ничего говорить — пусть подумает.
Покумекает. Переварит. Авось вечером всё же решится надавить на отца. Кому захочется
перестать быть любимым сыночком?
Паша ничего не говорил, пока шли до метро, и пока тряслись до нужной станции тоже. Молчал
он и в автобусе и, только уже выйдя на остановке недалеко от школы, негромко спросил:
— Мам, почему ты думаешь, что папа… Что у него есть другая женщина?
Ксеня посмотрела на сына. На мгновение её кольнуло чувством вины — потому что Паша, судя по
всему, сильно нервничал. Нижняя губа кровоточила — так неистово он её жевал.
Но потом это чувство у Ксени прошло. Она ведь действует ради Пашиного блага! Да, не знает
ничего точно, но можно не сомневаться: другая баба в наличии.
— В никуда никто не уходит, я же говорю, — уверенным тоном ответила Ксеня, попытавшись
потрепать сына по волосам, но он увернулся. Ёжик. — Папа явно присмотрел себе новый дом. И
мы должны его остановить, пока не поздно. Или ты хочешь остаться без папы?
Лицо Паши исказилось от отчаяния, но ответить он не успел — сзади раздался чей-то визг:
— Паш, Паша-а-а!
Сын обернулся, Оксана тоже оглянулась и поджала губы: по дорожке, ведущей к входу в школу,
огибая других детей с портфелями, бежала эта девчонка, Ира. А в нескольких метрах от неё шла
раздражающая мамаша девочки. Угораздило же наткнуться!
Всё-таки хорошо, что по утрам теперь Пашу будет отвозить она или Ваня, ни к чему Якову
встречаться с этой выдрой. Несмотря на то, что мама девчонки Ксеню бесила, она не могла не
признать: красивая женщина. Совсем не такая, какой всегда была Ксеня, — красота этой
простушки была мягкой, нежной, неяркой, но очень притягательной. Ни малейшей хищности,
ничего вызывающего — сплошной уют. Даже макияжа почти нет, и ногти обычные, без маникюра.
Ксеня себе такого никогда не позволяла, стараясь выглядеть идеально и слегка провокационно,
очень любила распущенные волосы и алую помаду. А эта… как её там зовут… вроде бы Полина —
шагала по дорожке в обычных джинсах, футболке и бежевой вязаной хлопковой кофте, которую она
набросила на плечи, видимо, чтобы не озябнуть — всё-таки осень уже, и с утра было чуть
прохладно. И в качестве причёски у неё был обычный хвост!
Однако, несмотря на то, что Ксеня рядом с этой женщиной чувствовала себя королевой, что-то
её всё равно настораживало. Что — она не могла понять.
Между тем девочка уже тормошила Пашу, а её мать, дойдя до Ксени, поздоровалась:
— Доброе утро.
— Доброе, — буркнула Ксеня и положила на плечо сына ладонь. — Пошли, а то опоздаешь.