На кресле спал Бурик.
Хотя слово «спал» подходило не совсем. Он лежал с закрытыми глазами и периодически приоткрывал один, будто проверял, продолжает ли Мира работать или решила бессовестно отвлечься.
— Не контролируй меня, — сказала она, покосившись на кота. — В твою честь, между прочим, человека рисую.
Бурик даже не пошевелился, только лениво зевнул и снова закрыл глаз.
— Никакого уважения к искусству, — вздохнула Мира и снова склонилась над работой.
Перед ней лежал Анатолий. Точнее, первая версия Анатолия — та самая, которую заказал Алексей.
Плотная художественная бумага была закреплена на планшете для рисования, а рядом теснились карандаши, кисти и несколько открытых баночек с краской. Основную работу Мира уже закончила и теперь добавляла последние штрихи, усиливая тени и поправляя мелкие детали.
Огромный тяжёлый трон, тёмно-фиолетовая мантия с таким количеством золотых звёздочек, что любой человек с чувством меры должен был испытать физическую боль, и неприлично большая корона.
На заднем плане располагался придуманный Мирой герб: медведь, держащий ключ от города, и молния.
Под портретом шла торжественная надпись:
ЕГО БУРЕЙШЕСТВО
Особенно Мира гордилась лицом. Она не стала превращать Анатолия в карикатуру. Наоборот, он смотрел с картины так серьёзно, будто действительно управлял небольшой страной и прямо сейчас решал вопрос государственной важности.
От этого вся композиция становилась только смешнее.
Мира отложила карандаш, отодвинулась вместе со стулом и ещё раз придирчиво осмотрела работу.
— Шедевр. Можешь не соглашаться, но твоё мнение всё равно никто не спрашивал.
Бурик открыл один глаз.
— Я тоже так думаю, — великодушно истолковала его взгляд Мира.
Сам рисунок она закончила ещё вчера. Сегодня оставалось только несколько мелочей и оформление.
Рядом, прислонённая к стене, уже стояла приготовленная для него широкая тёмная рамка. Мира специально выбрала нарочито тяжёлую, почти торжественную — такую, которая делала «Его Бурейшество» ещё нелепее. Оставалось дождаться, пока последние штрихи окончательно высохнут, и вставить работу под стекло.
А вот вторая картина заняла намного больше времени. Не потому, что была сложнее, — Мира просто слишком долго не могла решить, каким именно хочет его нарисовать.
Она взяла для неё такой же плотный лист, но технику выбрала мягче. Здесь было меньше яркой краски, больше карандаша, полутонов и тонких штрихов. Цвет словно не лежал поверх рисунка, а проступал сквозь него.
В итоге Мира отказалась от трона, оружия, дорогих костюмов и всего, что слишком явно говорило: перед вами Анатолий Бурый.