«Дина Дмитриевна?»
Это было настолько простое объяснение, что Мира почувствовала себя немного глупо. Наверное, бабушка Дина ночью вспомнила, что гостья вчера пришла вся промокшая, и принесла коврик, чтобы утром та не вставала босыми ногами на холодный пол.
Мира невольно улыбнулась.
— Ладно. Сегодня без мистики.
Она натянула носки и вышла из комнаты. На кухне оказалось ещё уютнее, чем вечером. За окном всё ещё висели серые облака, но дождь закончился. Сквозь них пробивался бледный утренний свет.
Дина Дмитриевна стояла у плиты. На одной конфорке тихо булькал кофе, а на другой шипела сковородка.
— Доброе утро, — сказала Мира.
— О! Проснулась, наконец.
Бабушка обернулась.
— Садись. Сейчас есть будем.
Мира принюхалась.
— Блинчики?
— А что, по запаху непонятно?
— С яблоками?
— Конечно.
Мира остановилась. Дина Дмитриевна уже отвернулась к плите, поэтому не заметила её выражения. Яблочные блинчики: тонкие, чуть подрумяненные, с мелко натёртым яблоком в тесте. Именно такие блинчики делала её бабушка. Не часто. Обычно по выходным. И обязательно посыпала сверху сахарной пудрой, даже когда Мира говорила, что уже взрослая и ей не нужно украшать еду.
Мира медленно села за стол. «Ну ладно». Малиновый пирог можно списать на совпадение. Имя тоже. Похожую внешность — ну, допустим. Но теперь ещё и блинчики?
Она прищурилась куда-то в сторону окна.
«Ты специально?»
Если книга действительно каким-то образом слышала её мысли, то чувство юмора у неё было довольно сомнительное.
«Ты пытаешься причинить мне боль? Или наоборот? Заглаживаешь вину за вчерашнее?»
Мира тут же мысленно сама себе возразила.
«Прекрасно. Прошли сутки, а я уже веду переговоры с литературным произведением».
— Мирослава.
Она вздрогнула.
— А?
— Я спрашиваю, кофе будешь с молоком?
— Да. Немного.
— Сахар добавлять?
— Одну ложку.
Дина Дмитриевна поставила перед ней чашку. Потом посмотрела и вдруг сказала:
— Кстати. Я тут подумала, давай без этих отчеств.
Мира не поняла.
— Каких?
— Дина Дмитриевна, Дина Дмитриевна… Я от тебя вчера это столько раз услышала, будто мне лет девяносто.
Мира рассмеялась.
— А как вас называть?
— Дина.
Она перевернула блинчик.
— Или бабушка Дина.
Потом будто совершенно между прочим добавила:
— Можно и просто бабушка, если захочешь.
Мира застыла. «Просто бабушка». В горле неожиданно появился ком. Дина Дмитриевна продолжала стоять у плиты, будто не сказала ничего особенного. А для Мирославы эти два слова оказались совсем не простыми. Она опустила глаза в чашку. На поверхности кофе плавало небольшое светлое облачко молока.
«Просто бабушка».