— Раньше я тоже думал… надеялся, что мы сможем обойтись без крови, — так и не дождавшись ответа, продолжил Тинсмит. — Сейчас… уже не знаю. Слишком далеко все зашло. Все они ненавидят друг друга, — с неожиданной ярость воскликнул он, понимаете вы это⁈ И эта ненависть заразна, она разъедает души, превращает…

— Чарли⁈

— Себастьяна⁈

— Значит, это правда⁈ Ты действительно… с этой ушастой шлюхой!

Блеск в глазах нежданной гостьи царапнул меня даже больше оскорбительного эпитета. В остальном вполне обычная барышня из небогатой семьи, дочь клерка или лавочника — платье из плотного хлопка с простыми манжетами, темная шаль поверх короткой куртки, простенькая брошь гномской работы, шляпка с зеленой лентой, сумочка. Но глаза… зрачки расширены слишком сильно… и румянец какой-то странный: пятнистый, то яркий, то пропадающий. Что-то знакомое, очень знакомое…

Размотать клубок до конца я не успела.

— Что⁈ Бесси, что за бред⁈ Ты в своем уме⁈

— Из-за тебя погибли ребята, — скороговоркой выпалила барышня, — и ты умри, предатель!

— Бесси, что…

— Тинсмит, в сторону!

Увы, в этот раз Чарли вообще не отреагировал на мой крик. Он зачарованно пялился на появившийся из женской сумочки предмет. С золотистой, сверкающей на солнце рамкой, а также октогональным, сиречь, восьмигранным стволом, как сказал Тайлер совсем недавно. Еще он добавил, что «гоблинам хватит» — а Себастьяна очень быстро взводила курок и успела трижды выстрелить, прежде чем я выбила у неё револьвер.

— Бесси… — прошептал Тинсмит и, покачнувшись, упал на землю. Девушка охнула и зажав рот ладонями, попыталась отшатнуться, но я удержала её за куртку.

— Кто тебя сюда послал⁈ Кто сказал тебе про нашу встречу⁈ Кто⁈ Имя⁈ Говори-говори-говори-говори-говори!

Тут я осознала, что трясу свою добычу, словно терьер — пойманную крысу и разжала пальцы. Себастьяна отшатнулась, с ужасом глядя то на меня, то на свернувшегося на мостовой Чарли… а в следующий миг её левое плечо буквально взорвалось. Кровь, ошметки мышц… меня задело лишь брызгами, пуля со странным «режущим» звуком прошла мимо и угодила в ногу статуи Джулиана, выбив целую тучу пыли.

— Кофе хотите?

— Предпочитаю чай.

Кабинет Миллингтона чем-то напоминал мой собственный — не в Ночной Гвардии, а вечность назад, в полицейском участке Клавдиума. Небольшой писменный стол, с протертым до древесины лаком и многочисленными пятнами. Стопки уныло-казенных картонных папок с заявками. Только на стене вместо полотняных мешочков с ароматическими травами на гвоздиках развешана пара орочьих «ловцов снов» с желтыми перьями, а между ними едва заметный прямоугольный след от картины или фотографии. В углу к стене небрежно прислонили деревяшку с грубой резьбой и такой же небрежно-примитивной раскраской. Гоблинский хранитель хижины, явный сувенир из южных колоний.