— Нелюдь, она нелюдь и есть, — сердито проскрипел Дойл, — понавезли на наши головы, а теперь выгребать. День и ночь напролет баб с детишками к Утячьему мысу возим, а это, считай, десяток миль. Пять часов при хорошем ветре, а если лавировать или грести, так же больше. Нам бы хоть один пароход, из тех, что в порту застряли, да хоть бы парусник побольше.
— А еще лучше воздушный флот, чтобы покончил с «зеленушками», — спокойно произнес Кард. — Мечтать мы все умеем, давайте ближе к делу. Нужно срочно усилить ополчение генерала Грамлея оружием и людьми. В первую очередь… лейтенант, что там за шум на улице?
— Сейчас проверю, сэр!
Отодвинув стул, Аллан направился к разбитой витрине, но дойти так и не успел. Оставшаяся посредине окна деревянная рама внезапно брызнула веером щепок и О’Шиннах, отлетев назад, неловко покачнулся и упал.
В которой Фейри Грин
лезет на чердак
Одиночество имеет свой, особенный запах. Стоило оказаться внутри квартиры, я ощутила его. Угольно-дымный от камина, воск для мебели, забытая на дальней полке копченая рыба, но это все фоном, на дальнем плане. Основным же являлся холодно-мятный аромат камфары, с резкой добавкой карболки и уксуса. Почти маниакальная страсть к чистоте и дезинфекции, но при этом островков нетронутой пыли тоже хватало — словно какие-то места считались неприкосновенны для влажной тряпки. Вот привычного во многих местах сладковато-алкогольного вкуса настойки лауданума не ощущалось вовсе. Хозяин квартиры желал сохранять свой разум ясным, пусть и дорогой ценой. И еще что-то совсем фоновое, едва уловимое, но почему-то смутно знакомое.
Кресло-качалка рядом с камином к числу пыльных островков не относилось. Просто старая, наверняка скрипучая, накрытая потрепанным клетчатым пледом, но еще вполне рабочая конструкция. Осторожно присев, я приготовилась ждать. По моим расчетам — не очень долго.
Хлопнула входная дверь, к застоявшемся воздуху добавились свежие ноты — морской соли, гари, мокрой шерсти. Эльф наверняка заметил бы чужое присутствие, но человек не был столь наблюдателен. Даже войдя в гостиную, он обернулся лишь на звук моего голоса.
— Добрый вечер, инспектор Миллингтон.
— О, мисс Грин, — в отличие от слуха или обоняния с выдержкой у Миллингтона все обстояло прекрасно, голос не дрожал. — Позволите, я зажгу свет?
Не дожидаясь ответа, он подошел к газовому рожку, скрипнул вентилем — и гостиная озарилась мерцающим желто-оранжевым цветом, ставшим ярче и белее по мере разогрева «тророва колпачка».
— Даже не удивлены?
— С чего бы? Давно уже жду в гости Ангела Смерти, — подойдя к шкафу, Миллингтон снял пиджак, аккуратно пристроил его на вешалку и достал взамен домашний халат, — или, как говорят у вас, «Приносящую Покой». Так что нет, не удивлен. Разве что тем, что мой последний гость имеет столь очаровательный облик, я и не рассчитывал на подобную милость. Предполагал, что мои последние минуты… да что там, последние недели окажутся довольно неприятными.