— Винсент!!!
— Да, мисс Грин?
— Просто. Скажите. Что. Я. Должна. Сделать!
— А… — химик на пару мгновений «выпал в осадок», но почти сразу ожил. — Всего лишь заглянуть в этот окуляр. Я настроил систему зеркал так, что обе спектральные линии будут в поле зрения и вам нужно будет просто сказать, одинаковы они — или нет.
— Спасибо, святой брат, — искренне поблагодарила я, наклоняясь к упомянутому окуляру. — Так значительно понятней.
— Готовы?
— Да.
Сухо треснула искра, что-то негромко, низко загудело — и передо мной медленно развернулись две полоски. Я вгляделась… моргнула… приникла к окуляру другим глазом.
— Ну как? Разные или одинаковые?
— Разные, — неуверенно пробормотала я, — и… брат Винсент… м-м-м… вы, наверное, не поверите… но цвет… он меняется.
— В самом деле⁈ — до меня донесся шелест бумаги, затем лихорадочный скрип грифеля. — Неужели… Святой Гермес! Если смещение спектра происходит даже при столь ничтожном увеличении давления… мисс Грин, умоляю, опишите этот процесс как можно подробней.
Следующие пять минут я едва не заработала хрипоту, старательно пытаясь описать полуслепому существу доступную лишь Перворожденным игру оттенков. Наконец сияние померкло… и наступила тишина.
— Винсент⁈ Что это значит⁈ — рявкнула я, в последний миг удержавшись от вопля: «оно не взорвется⁈»
— Если расчеты подтвердят… возможно, это будет научная сенсация года… да. — грифель заскрипел еще быстрее. — Мисс Грин… м-м-м… я попрошу вас передать полковнику мои глубочайшие извинения… возможно, я появлюсь ближе к концу совещания.
Выпрямившись, я огляделась вокруг, но Винсент уже надежно скрылся в глубинах лаборатории — отследить его перемещение можно было лишь по звону, треску и оханью.
— Что-нибудь еще передать полковнику? — с горечью осведомилась я.
— Карду? Ну-у… — раздался скрип выдвигаемых ящиков, оглушительный чих, — можете сказать ему «они разные». Собственно, для его сиюминутных нужд большего и не требуется.
Мы, эльфы, славимся отличной выдержкой. Поэтому я лишь посмотрела на картонную коробку, в углу которой одиноко притулился круглый, присыпанный белой сахарной пудрой, пончик с малиновым джемом. Посмотрела… достала кисет… взяла порцию табака и утрамбовала в трубку. Почти всю.
На пончик просыпалось не больше щепотки.
Мы ведь еще и очень добрые, особенно к низшим, неполноценным существам. Иногда даже слишком.
а даже слишком.
В которой Фейри Грин спускается в Нижний мир.
— Признаюсь, — вкрадчиво произнес Кард, — я рассчитывал, что вы займетесь несколько иным.
Герцог Молинари рассмеялся. Искренне, звонко, гармонично — как и подобает высокородному эльфу. Правда, если бы лесные родственники тогда еще кея Молинари увидели сейчас его — в рубашке цвета слоновой кости, коротком сером сюртуке, черных, как сажа, брюках и с ярко-алым бантом кружевного галстука — они бы…