— Помогают, — поморщилась Ариска. — Берегут от нечисти и злодеев. Как устанут — уйдут, — по-моему, с затаённой надеждой протянула она.

— А часто они по мозгам… — начал было я, но чуть упал — дохлое старичьё уронило на меня тонну презрения, на тему того, что «говорить ещё с ентим», ну и замолчали.

— Да нет, ты новенький, вот и раздухарились. И обиделись.

— И хорошо, — под почти незаметный кивок берегини заключил я. — А ты вообще кто?

— А ты?

— Я первый спросил, — хмыкнул я. — Должок, — с характерным жестом напомнил я. — И вообще.

— Берегиня я, место храню, — обвела она село рукой. — Ну и людей. Маленькая только ещё, — не без иронии отметила она. — Мне, чтоб вырасти, лет сто надо, как я чую. А ты?

— Считай — Кащей. Нет такого в сказках, кем я стал.

— Не бывает так, — помотала головой Ариска. — Дивьи люди были, орки, эльфы, гномы — ну этих больше всего. Упыри, оборотни, зверолюди. Но все в легендах упоминались.

— Значит — Кащей, — блеснул я стальной короной из тросов, засияв глазами.

— Ну, не хочешь — не говори. А то и впрямь сам бессмертный, — задумчиво протянула она, на что я покивал.

По делу же выходило, что после изменения у металюдей появились некие «возможности». Вполне мифического толка: эльфы с природой ладили, гномы с техникой, орки — с «халк крушить». Всё можно объяснить случайностями, но не работала статистика, а вот мифологическое представление работало.

И, фактически одновременно, попёрла нечисть от города. А с ней — лес.

— Мы в посёлке сейчас. Место то, а от домов ничего не осталось. Кто выжил, не только у нас — в Меллорн перебрались. А я… с места уйти не могу, — призналась она.

— А местные тебя пожалели? Без обид, — уточнил я, поскольку такой, довольно деликатный вопрос.

— Да не на что обижаться. И кто-то да, пожалел. А в основном — не хотели в Меллорны идти. Тесно там, да и… в общем, не пошли. Я-то внутри частокола, — кротко улыбнулась девчонка, — и с Лешим совладаю, и с тобой. Не представляю, с кем не справлюсь. А вне — умру. Вот, так и вышло, — улыбнулась она.

Угу. И бессмертная она, не хуже Кащея вышла. Хотя прикованная к одному месту. То ли награда, то ли проклятье, а по совести — просто жизнь. Какой стала.

Ну и, соответственно, живёт в поселке полсотни человек. В основном, именно металюди — у них довольно удачные склонности прорезались как сельскому хозяйству, так и к мастеровому делу.

И торгуют, в плане бартера, с Меллорном близлежащим. Самое забавное, что судя по всему, «подкармливая» «городских». Потому что особенно ничего местным из «техномагии», которой овладели в деревьях-домах и не нужно было.