Это… и непривычно как-то. Блин, свинтусом себя в чём-то почувствовал. Но решил, раз уж такие расклады — надо за селением этим приглядеть, помочь, если смогу чем. А то как-то неудобно выходит.

Но, тем не менее, мне сделали предложение, от которого грех отказаться. А озвученные в процессе беседы возможности Катеринишны были уровня хорошей кожевенной мастерской, с Мастером с большой буквы. Так что и уплотнить жилет, и сделать прорези (а то мало ли, понадобится выпускать тросы. Пока и рукой справляюсь, но всё же), да и пара карманов лишних — не лишние. Гнома деловито покивала, прибрала кожанку к лапам и утопала, посулив к вечеру всё сделать.

А я задумчиво глядел на огроменную и, невзирая на ширину, подтянутую задницу гномы. Вдобавок, задорно виляющую, обтянутую кожей…

— Каще-е-ей, — ехидно протянула Берегиня, или Ариска, как назвала её гнома.

— Тут я, в себя уходил, по делам, — изящно отмазался я.

— Ну-ну, — всей душой поверила мне девчонка. — Жената Катеринишна. И ты вправду что ли Кащей?

— Наполшишечки, — окончательно пришёл в себя я. — Ответы, Берегиня.

— Ариской зови. Ну, спрашивай. Отвечу, что знаю.

И блин, не возбудился я особо! Просто совершенно невозможное зрелище: такой зад, как и сиськи, впрочем, в плане габаритов, ОБЯЗАНЫ быть обвислыми, хоть чуть-чуть! А тут, блин, нет, вот и удивился, да.

И стал я Ариске задавать вопросы. Причём забил на «секретность», а на всякие «сам не знаешь, что ли⁈» ехидные отвечал жестом водяного. Должок, мол.

И выходила, согласно рассказам Арисы Ильинишны, терапевта посёлка городского типа, такая картина:

Взрывы услышали и почувствовали все. Даже кто-то увидел. На горизонте, но всё же. Связи не было никакой, вообще. Радиоприёмники (а в посёлке они были) выдавали помехи, сотовая связь и сеть тем более молчали. Потом старики, которых и было большинство, начали умирать.

— Лучевая болезнь. Слабая, но много ли старикам надо, — смотря пустым взглядом вдаль, произнесла девчонка.

Видно, очень задело её это, что и понятно: в умирающих деревнях врачом по зову сердца работают, иначе никак.

В общем, от двух тысяч населения до «изменения», как назвала превращение части людей в металюдей Ариска, дожили полтысячи от силы. Правда… черепа. Это были старики, умершие в первое время, точнее, их души, привязанные к черепам. Причём, своей волей, сообщила Берегиня, в чём я не особо сомневался. Дело в том, что в момент рассказа о них на нас зеленью глаз сверкнуло несколько черепов, и…

В общем, я чуть нахрен не убежал из селения: это было концентрированное, сублимированное старческое брюзжание, на несколько голосов, переданное аналогом телепатии. Кристаллизованное «эх, маладёшь», «а в наше время» и прочее подобное.