— И что мы им скажем?
— Что у нас есть письмо погибшего…
— Само письмо что-то доказывает только для нас. Строчки замазаны, и увидеть их может только Писец, поэтому для совета это будет всего лишь история. И ее очень легко истолковать так, чтобы она нравилась тому, кто ее рассказывает.
Рийя замолчала. Потом сделала еще один вдох. Я видела, как она пытается унять эмоции и начать рассуждать трезво.
— Хорошо, — сказала она. — Хорошо. Если не в совет, тогда так. Я перееду к тебе.
— Куда?
— Сюда. Возьму тюфяк и постелю на полу. Тебе нельзя ночевать одной.
— Рийя…
— Подожди. Послушай меня. — Она подняла руку. — Я знаю, как это все звучит. Знаю, что ты сейчас скажешь. Но в моей сумке есть три вещи, которые могут очень пригодиться, если хоть кто-то попробует войти к тебе ночью. Не буду грузить тебя названиями, ты их все равно не отличишь от мятного отвара. И я не уйду из этой комнаты, пока мы не договоримся, что ты не остаешься одна.
— Я не одна. У меня есть куратор.
— Куратор у тебя есть на занятиях. А ночью у тебя в коридоре только каменная кладка и ректорская канцелярия в двух пролетах вверх.
Я не нашлась, что ответить.
— Слушай, — сказала Рийя уже тише. — Я понимаю. Тебе хочется справиться самой. Это понятно. У тебя шесть лет это работало. Но сейчас, понимаешь, другое. Сейчас не «сама учусь чему-то», сейчас «один человек убил другого и сидит в кресле через два этажа». Это уже совсем другая задача, и решать ее надо как-то по-другому.
Я посмотрела в кружку. Отвар пах мелиссой и чем-то еще, что я не смогла определить. Руки у меня все-таки немного дрожали.
— Где письмо сейчас? — спросила Рийя.
— В нижнем ящике. Переписанные строки лежат в тетради.
Она посмотрела на стол, но к ящику не подошла.
— Может, перенесем оригинал ко мне?
— Нет. Если кто-то уже знает, что письмо у меня, исчезновение только подтвердит, что мы нашли в нем нечто важное. Пока оно лежит там же, где лежало, у нас есть шанс сделать вид, что ничего не изменилось.
Рийя потерла переносицу. Ей явно не нравилось оставлять опасную вещь на месте, но возразить, по существу, было нечего.
— Тогда хотя бы не оставайся с ним одна.
— Не сегодня, — сказала я. — Сегодня я хочу побыть одна. Завтра посмотрим.
— Завтра не годится. Сегодня вечером.
— Рийя.
— Сегодня вечером, — повторила она. — Это не просьба, Элара, это условие. Иначе я сама иду к Дар-Ортису и рассказываю все, что ты только что мне рассказала. Без твоего согласия.
— Ты этого не сделаешь.
— Поверь мне, сделаю.
Мы смотрели друг на друга. Глаза у нее были покрасневшие, она тоже не спала. И она не блефовала. Рийя вообще редко блефовала, она просто шла и делала.