— Это нормально, — сказал Соррен, не поднимая головы. — Люди имеют право не превращать собственную беду в публичное выступление.
— Я знаю.
— Поэтому я говорю не тебе, а той части тебя, которая уже составляет список вопросов для каждого.
Рийя посмотрела на него.
— У архивистов теперь есть отдельные полномочия читать мысли?
— Нет. Только большой опыт общения с тобой.
Я положила на стол два сложенных листа.
— Двадцать.
Рийя раскрыла первый. Его подписал студент, которого не допустили к испытанию из-за отметки о происхождении, хотя предварительный замер оказался выше среднего. Второй принадлежал девушке из Ветряного ордена. Ее перевели на сокращенную программу после одного срыва. В той же группе чистокровному студенту после трех срывов назначили дополнительные занятия.
Рийя прочла оба показания до конца.
— Они готовы отвечать на вопросы?
— Первый да. Вторая просит оставить только письменную запись.
Она кивнула и положила листы в разные стопки.
— Значит, двадцать.
На этот раз число прозвучало тише.
Я села рядом. На верхней странице жалобы шло ее имя. Ниже перечислялись решения, даты и номера журналов. Рийя убрала почти все, что писала в первом варианте. Не осталось ни длинной речи о старой практике, ни попытки доказать, что академия годами обращалась с полукровками как с заранее испорченным материалом. Только конкретные случаи и требования пересмотреть решения.
— Ты вычеркнула половину, — сказала я.
— Больше.
— Жалко?
— Очень. Там были очень красивые фразы.
— Соррен подтвердит?
— Некоторые даже грамматически правильные, — сказал он.
Рийя запустила в него промокательной бумагой. Бумага не долетела и упала на стопку описи.
В дверь постучали. Младший архивист просунул голову внутрь.
— Костеллан? К вам студентка Кавельская.
Рийя быстро собрала листы в ровную стопку.
— Пусть входит.
Нерия пришла одна. Дорогих серебряных пуговиц на ее форме не было, зато в руках она держала письмо с домашней печатью. Письмо осталось закрытым.
Нерия прочла жалобу и не нашла там своего случая. Рийя сразу велела пока ничего не подписывать и попросила рассказать, что произошло.
Нерия посмотрела на свободный стул, но садиться не стала.
— Меня не переводили на сокращенную программу. Мне дали полный доступ с первого дня.
— Тогда почему ты здесь?
— Потому что на втором круге моя напарница получила меньшую оценку за тот же результат. Я видела обе пластины. Ее фон назвали нестабильным. Мой, всего лишь, чувствительным к материалу.
Соррен поднял голову.
— Фамилия напарницы?
Нерия назвала.
— Она согласна на жалобу?
— Не знаю. Мы не разговаривали после испытания.