В кабинете было довольно прохладно. Я потерла ладони, но пальцы теплее не стали.
— Только один. Почему именно вы?
Он посмотрел так, словно ожидал вопроса о форме отчета, но никак не того, который услышал.
— В каком смысле?
— По какому принципу куратором назначили именно вас, — уточнила я. — Это ведь не случайность.
Он ответил не сразу. Задержка была короткой, но все же была.
— Таково решение ректората.
— Это источник решения, а не причина.
Он взял со стола лист, просмотрел его. Судя по виду, это были мои документы. Положил обратно. Сложил перед собой руки и какое-то время смотрел на них, словно решая, стоит мне отвечать или нет.
— Я работал ранее с нестандартными классами дара. Поэтому выбрали меня.
— Вот это уже ближе к ответу.
Его лицо не изменилось. Изменился только взгляд, будто в моей папке появилась новая пометка, только не написанная на бумаге.
— Тогда условия. Я не стану снижать требования только из-за профиля. Но и применять обычную методику там, где она не работает, не буду. Если упражнение не дает результата, говорите сразу. Я должен это знать.
Я готовилась к очередным ограничениям, а он предложил вполне разумные правила. Вот только доверия от этого к нему почему-то не прибавилось.
— Это несколько расходится с тем, что написано в официальной инструкции для студентов с нестандартным профилем.
— Я знаю.
— И вы мне это говорите как куратор?
— Я это говорю как человек, который внимательно прочитал инструкцию и нашел в ней несколько неэффективных пунктов.
Мы смотрели друг на друга через стол. Ни тепла, ни открытой враждебности. Он оценивал меня, я пыталась понять, что именно ему уже известно.
— Расскажите о первой практике. — Он открыл журнал и взял перо. — Что вы чувствовали, когда пламя меняло цвет?
Вопрос казался неправильным для обычного куратора. Он не спросил, почему произошел сбой, и не потребовал объяснить нарушение. Его интересовало ощущение.
Я посмотрела на руки, чтобы выиграть хотя бы пару секунд. На правой ладони еще держалась краснота, а у основания пальцев левой оставался холод.
Я потерла это место большим пальцем. Кожа была обычной, но ощущение не уходило.
— Сначала решила, что просто сбилась, — сказала я. — Потом повторила.
Он ждал продолжения, и пришлось договорить.
— Холод появлялся всякий раз, когда огонь оказывался между ладонями. Стоило ему перейти в руку, все прекращалось.
Перо коротко царапнуло бумагу.
— Запах?
— Тот же. Во всяком случае, другого я не заметила.
— По краям пламя становилось ярче?
Я прикрыла глаза, вспоминая третью попытку.
— Нет. Темнела середина.