— Все. Откуда вы знаете про нишу? И как узнали, что я здесь?
— Нишу я нашел раньше вас. Старый контур связан с моей служебной меткой. Он отозвался, когда вы задели плиту. Я вошел через проход со стороны архивной комнаты.
— А отметку на старом плане тоже оставили вы?
Он перевел взгляд с меня на северный угол и провел пальцем по краю пустой полки, собирая пыль.
— Нет. Запись появилась задолго до меня. Я только проверил, куда она ведет.
Я смотрела на него. Он смотрел на нишу.
— Садитесь, если найдете куда, — сказал он. — Разговор будет долгим.
— Вы же запретили мне сюда ходить.
— Запретил. — И больше ничего.
Он не объяснил, почему теперь предлагает разговаривать вместо того, чтобы вывести меня из крыла. Запрет мог означать что угодно. Желание скрыть список, попытку не пустить меня к нему неподготовленной или обычную привычку решать за другого. Сейчас Кейлан не потребовал отдать тетрадь и не закрыл нишу. Этого было мало, чтобы доверять, но достаточно, чтобы выслушать.
Подходящим оказалось только место на краю рабочего стола. Я сдвинула скобы, устроилась рядом и сразу почувствовала, как отзывается спина после холодного пола. Дар-Ортис заметил движение, но ничего не сказал.
Он прислонился плечом к ближайшему стеллажу. Расслабленным это назвать было нельзя, но впервые он не выглядел человеком, готовым закончить разговор одной фразой.
— Вы знали про список, — сказала я.
— Знал.
— И вы знаете этих людей?
— Некоторых. И этот список неполный. Здесь записаны только те, кого проводили по первому протоколу и оформляли официально. Позже учет изменили.
Я сжала край стола, и одна скоба соскользнула на пол. Мы оба нагнулись. Кейлан оказался быстрее, но, увидев мою руку, остановился и убрал пальцы. Скоба осталась лежать между нами. Я подняла ее сама. Когда он выпрямлялся, рукав зацепился за край полки и задрался. На запястье мелькнул узкий неровный шрам. Не обычный ожог, по краям шла темная кайма, как у пергамента после выжигания текста.
— А остальных сколько?
Он поправил рукав, слишком спокойно для случайного движения.
— Не знаю. И это не удобный ответ. Точную цифру я до сих пор не нашел. Поэтому и остался здесь.
Он сказал «здесь» и повернул голову к главному корпусу. Я вернула скобу на стол. Значит, речь шла об академии и его месте рядом с ректоратом, а не об этой комнате.
За заложенным окном шумел ветер. Где-то совсем рядом перевернули страницу, и обычный библиотечный звук прошел сквозь стену. Академия жила воскресным вечером в нескольких шагах от нас и либо не знала, о чем мы говорим, либо слишком хорошо умела притворяться.