Дверь отсека открылась без стука. Григорий прошел к столу, встал у Милы за спиной и прочитал через ее плечо.
— Как это, неопределимо? — спросил он Захара. — Что это за запись?
— Такая запись.
— Мне нужна цифра, Захар. Илье нужна цифра.
— А цифры нет. — Захар сел на край стола, спиной к журналу. — Стойки точнее пластины Совета, так что они видят больше. Совет видел большую Сферу. Я могу его померить по стандарту Туманности или Вихря, но какой в этом будет смысл, если он не то и не другое?
Григорий посмотрел на журнал еще раз, недовольно хмыкнул.
— А если его все-таки померить по Вихрю?
— Между седьмым и восьмым, — помолчав, ответил Захар. — В пике. Сейчас должен быть слабее. Но я этого писать не буду! Он Сфера по сути.
— Запиши хотя бы сноской как ориентир силы.
— Ладно. Но на этом все! И это мой отсек, — добавил Захар. — В лазарете старший я, ты сам так распорядился. Иди, Гриша.
Григорий посмотрел на меня из-под кустистых бровей, кивнул чему-то своему и вышел.
* * *
Побудку я встретил на полу.
Койка в каюте была короче меня на полголовы и застонала под весом сразу, как я на нее сел, так что матрас еще вечером стянул на пол, а на койку положил доспех.
Спать, впрочем, не стал. После замера и столовой это была первая ночь, когда я остался с Зерном один на один, так что просидел над ним до самого утра. Не делая ничего особенного, только ища в сети трещин то место, откуда вообще можно начинать.
Их было много, они шли одна в другую, и Единый, пущенный по стенке наугад, просто уходил в ближайшую, не закрывая ее. К утру я нашел у самого края две коротких, ни во что не переходивших, и обе за ночь стянулись. Это было очень мало, почти ничего. Но все-таки хоть что-то.
В коридоре жилого блока горела каждая вторая лампа, и шаги отдавались далеко вперед, в темноту. Я надел доспех и шел к доку, когда по связи от Вирра пришла просьба.
«Иди сюда».
И за ним, после паузы, картинка: он, лежащий, и что-то, что его толкает. С Камнем Демона он думал теперь дольше, чем раньше, и картинку складывал, похоже, старательно.
В доке у кормы корабля Ильи стоял крупный человек с бородой и черными волосами до плеч. Когда я подошел, он опустил инструмент и сказал, глядя не на меня, а на Вирра:
— Уберите, пожалуйста, волка. Я перебираю сердце, а он лег так, что мне до кормы не пройти. — Он помолчал. — Эмиль Хасанов, техник.
Вирр действительно лежал поперек прохода так, что пройти можно было, только перешагнув через него. На Эмиля он не рычал и не огрызался, просто игнорировал. Видимо, из вредности.
— Сейчас уведу.