Однако, словно бы в компенсацию этих сложностей, если у Магов разница между стадиями Зарождения Звезды была в среднем раза в полтора по чистому объему энергии, то у Демонов — почти вдвое.
В результате Камень Демона по силе уступал даже Сфере семи Кругов, Самоцвет Демона уже стоял вровень с Туманностью восьми, а Призма Демона неслабо так превосходила Вихрь девяти. А Звезда Демона по силе уже значительно опережала даже Сверхновую.
Так что-то, что лезло к нам, было серьезной угрозой даже для меня. Но это не было ни капли нежеланным. Я дико хотел проверить, на что сейчас способен.
Вирр подскочил в воздух и завис в пространстве на высоте метров тридцати. Я не стал пока что настолько полагаться на новые трюки Зерна и привычно создал под ногой ступень Корня, чтобы толчок не взорвал подо мной лед.
Технически я тоже уже мог просто ходить по воздуху, вообще не тратя на это энергию и наступая буквально на саму реальность благодаря резонансу между энергией в Зерне и в окружающем мире. Но по ощущениям, это было что-то расслабленное и неспешное.
А в бою, где нужны резкие маневры, я собирался и дальше полагаться на ступени Корня. Тем более после прорыва они стали намного прочнее. К тому же теперь я мог за счет того же резонанса управлять их свойствами: сделать так, чтобы ступень спружинила под ногой или, наоборот, заставить ее срастись с миром настолько, чтобы, стоя на ней, я стал непоколебимой крепостью.
Так что остановился рядом с Вирром, встав на ступень, и мы вместе глянули вниз. Лед вскрылся не мелкими плитами. Он вспучился огромной сетью трещин полукилометрового диаметра, и из-под нее лезла наверх Призма Демона. Нам пришлось спешно набирать высоту, чтобы охватить всю сеть.
Прямые ребра льда, тонкие, с мою руку, выходили из планеты тысячами, скрещивались, сходились, и лед нарастал на них гроздьями. За полминуты перед нами стоял купол в сотню метров высотой. Настоящий холм.
Под куполом висели вниз отростки: те же ледяные ребра, только свободные. Их было столько, что они шли сплошной бахромой, и каждый из них шевелился сам по себе, а все вместе перестраивали купол на ходу: ребро уходило из одного места, вставало в другое, лед с него стекал и нарастал заново.
У него не было головы и глаз, не было ни переда, ни зада, и, кажется, не было никакого другого смысла, кроме того, чтобы быть большим. Он все еще был меньше матери Теи, черепахи-Демона, но это определенно был самый большой мой противник.
Ледяной Дух планеты, Призма Демона.
Первый гейзер ударил из-под купола вверх и вбок, мимо нас с Вирром, но это быстро перестало быть похожим на атаку. Гейзер застыл прямо на ходу и превратился в столб льда. Белый, в десяток метров толщиной, он ушел вверх и дошел до километра длины раньше, чем я успел подумать, что он не кончится. А потом этот столб вдруг рухнул явно куда быстрее, чем могла бы добиться местная гавитация, врезался в ледяную пустошь и разлетелся на мириад осколков. Грохот и звон были такие, что отдались в металле моего доспеха.