Олег увел своего Вихря, вооруженного клинками, за корпус второй баржи, и что там шло дальше, мне было не видно с такой дистанции. Только у края корпуса время от времени мелькали нити его ветра. Вера рвала тленом щит Вихря, бившего песком и тяжестью, и щит под тленом проедался так же, как проедалась шкура гибрида в лаборатории.
Двух слабейших Вихрей, ближника и стрелка, взяла на себя основа, вшестером. Марк шел на ближника с тяжелым оружием, молотом на длинной рукояти, Яна ставила за ним прикрытие, Тимур и Руслан связывали ближника с двух сторон, не давая ему выбрать цель, а Егор с Ульяной слепили стрелка вспышками Эфира, сбивая прицел. И все это было логично, правильно и эффективно, если бы продолжало работать грамотно.
Ошибся Тимур. Ближник сломал строй одним рывком, прошел между ним и Русланом и ударил Тимура в грудь. Тот отлетел. Ничто его не останавливало, и он не пытался тормозить.
Я бросил своих двоих, отбросив ударом с минимальной маской Эфира, почти в полную силу Единого. Понимал, что это, мягко говоря, неправильно, но ничего не мог с собой поделать.
Ступень Корня срослась у меня под ногой из ничего, я оттолкнулся от нее и пошел через поле, за Тимуром, в три ступени, каждая на сотни метров. Поймал его за ворот куртки на четвертой, погасил вращение, развернул лицом к своим и толкнул снова к Яне.
Обратно к своей паре я вернулся, по дороге сбив обухом лед с плеча, успев за секунду до того, как они, воспользовавшись моим отсутствием, обрушились на других ребят из основы. Повезло: мой удар сверх нормы выбил обоих из колеи и дал мне пару драгоценных секунд. Вихрь-щитовик встретил меня толчком щита в грудь.
А потом по мне ударил их старший.
Он был занят Големом Григория, но, вероятно, заметив мой маневр и решив, что со мной стоит разобраться по возможности, мимоходом, одним движением ударил тяжестью в ту сторону, где я только что остановился после щита.
Доспех на правом боку прогнулся внутрь. Живой металл в нем сжался, насколько мог, но я всего равно почувствовал, как ребра справа ушли внутрь под пластиной.
Меня понесло по пустоте прочь от боя: в общем счете где-то на километр, пока ступень Корня не срослась у меня под ногами, и я не встал на нее, скривившись набок. Ребра не были сломаны благодаря тому, что удар был издалека, смазанным, а также благодаря технике Ясеневых — я проверил глубинным зрением, пока летел. Но трещины появились, и пластина над ними больше не была ровной. Выпрямившись и хрустнув шеей, я устремился обратно.
Стас закончил со своей Звездой первым.