— Да, — кивнул я, — можно.
Она кивнула в ответ и повернулась к Владу. Тот как раз ощупывал предплечье в том месте, куда пришелся мой прямой.
— А ты весь бой молотил его без толку, на нем синяка даже не осталось, и все равно доволен.
— Доволен, — согласился Влад, широко улыбнувшись. — Ты видела, как он меня к стене отнес? И это на чистом усилении! Я таких в Кольце года два не ловил, после того как Димка ушел в частники. — Он посмотрел на меня. — Ты хороший. Медленный, но хороший.
Это была похвала, насколько я понял, и Карина, судя по тому, что больше ничего ему не сказала, поняла слова так же. Она пошла к воротам.
Стас встал со скамьи последним, с миской, и подошел ко мне, когда остальные уже выходили. Он молча смотрел на меня изучающим взглядом, потом спросил:
— Есть будешь? Пошли. Я знаю, где взять добавку, пока Тимур не видит.
И пошел, не дожидаясь ответа, а мне осталось только идти за ним.
После обеда меня нашла Нина, с кружкой в руке, и сказала, что поведет на второй обход.
— Док и рубка, — сказала она. — Остальное тебе Илья Борисович вчера показал, но эти два места тоже заслуживают внимания. Условие одно: в рубке ничего не трогать, вообще ничего. Даже если очень захочется.
— Договорились.
В доке я спросил то, что вертелось в голове еще со вчерашнего дня:
— Тут места на тридцать кораблей. Почему занята едва четверть? Я понимаю, вас на тридцать кораблей не наберется, но, с учетом того, что за миссии выполняете, логично иметь корабли про запас на разные случаи.
— Потому что живых зажимов по стене восемь. — Она махнула рукой вдоль ряда. — Два под большими, пять под малыми, один под кораблем Ильи. А если не подсоединить корабль к станции, его сердце со временем выдохнется в пассивном режиме и взлететь на нем станет невозможно. Остальные сломаны, и чинить слишком долго и дорого: там нужно половину стены разбирать.
По пути к рубке она прошла вдоль борта корабля Ильи и провела по нему ладонью, от носа к середине, не останавливаясь.
— Хорошо прошел, — сказала она вполголоса, кораблю. — Молодец.
После этого глянула на меня, будто ожидая комментариев. Я промолчал.
У дальнего ряда мертвых зажимов работал человек лет шестидесяти, коренастый, с волосами и усами, крашенными в черное, хотя у корней уже отросла седина. Главный инженер, со слов Нины, Анатолий Седов. Я остановился.
— Можно спросить?
— Спрашивайте, — он не поднял головы от зажима.
— Мне нужен металл. Лом, переборки — не обязательно что-то нужное, может быть сплав с вот этих. — Я кивнул на мертвый зажим. — Для техники. Она ест металл.