— Нет. Мне нужно на Орел-Мирный-4.
— Из-за тех, кто улетел, или из-за девушки?
— Корабль когда будет?
— Я его вызвал. Придет через несколько суток с родового континента, залетит по пути обратно с грузом.
Помедлив, он протянул мне руку. Ладонь у него была широкая, рабочая, но в моей она утонула до самого запястья. Он посмотрел на наши руки, хмыкнул и отдал мне лист. Я убрал его под нагрудник.
Корабль встал у причала на пятые сутки — серый, длинный, огромный, весь в синих огнях. Капитан передал через Анатолия, что у нас есть полчаса на посадку.
Все пять суток Вирр пролежал в воздухе у причала и к своим не спускался. Теперь мы сошли вниз вдвоем.
Стая ждала там же, где он ее оставил, и поднялась вся, едва он коснулся лапами плиты. Около двух сотен Зверей, шесть разных видов. Почти никого из тех, кто год назад шел с нами к первому маяку, среди них не было. Те остались под обломками станции или погибли в процессе наших бесконечных охот, хотя парочка средних кремнезубов неплохо подросла, прорвалась на старший уровень и встала во главе своих малых стай.
Мне они не подчинялись никогда. Вожаком для них был Вирр, а я оставался при нем чем-то вроде странного двуногого, которого нельзя есть. Но я и не претендовал.
Трое высших держались впереди остальных. Кремнезуб, скат и рогач: каждый — вожак собственного вида. Каждого Вирр подчинил уже после высшего Камня, в последние месяцы, и заметная часть наших Камней была добыта именно благодаря им.
Он обошел их по очереди. К каждому из троих наклонял голову, и тот тянулся навстречу, пока носы не сходились. Потом Вирр медленно двинулся вдоль рядов, ни к кому больше не прикасаясь. Задержался только возле двух кремнезубов-вожаков из самой первой его стаи.
По связи до меня доходило эхо того, что он им оставлял. Слов там не было, и сложно передать это словами. Но если бы пришлось, это было бы: «Выживите».
Ветер переменился, когда он дошел до последних рядов. С равнины потянуло чужим Зверем. На дальнем гребне я разглядел силуэты, штук двадцать. Рогачи, чужая стая.
Вирр вышел навстречу, и шерсть у него поднялась от загривка до хвоста. Губы разошлись, грудь заходила, но звука не было никакого. Он рычал молча. От этого рыка двести Зверей за его спиной легли разом. Силуэты на гребне постояли еще немного и пропали.
— Связь порвется, но тебя они запомнят, — сказал я, когда он вернулся на гряду. — Таких вожаков здесь до тебя не было.
Он опустил голову и ткнулся носом мне в плечо. Меня качнуло вместе с доспехом. Связь он снова закрыл наглухо, едва отошел от последнего ряда.