Он слышал. Лапы у него дернулись и загребли пустоту, но опоры не нашли. Оглушило его, похоже, еще наверху, и тело слушалось не лучше, чем меня правая рука.
Телекинезом я взял его метров с сорока. Но удержать такой вес было нечем. За месяцы на Орле-Мирном-3 он вырос так, что тянул на здоровенный грузовой экипаж тонн на сорок или около того. И весь этот вес сейчас падал. Того Духа, что у меня оставался, хватало на одно: прижать Вирра к себе и не отпускать.
Тормозил я ногами. Встал под него, принял его на плечи и на телекинез и пошел вниз вместе с ним, ступень за ступенью. Каждая ступень Корня отбирала у падения немного скорости. Колени гудели, в глазах темнело. Между ступенями мы пролетали сначала по тридцать метров, потом по двадцать, потом по десять.
Земли я не видел, но чуял ее Корнем. Справа из дымки выступил склон гряды с плоским уступом, и я свернул к нему, потому что до равнины нас бы уже не хватило. Последние метры Вирр прошел на своих лапах. Они наконец нашли опору в воздухе, он дважды оттолкнулся пламенем и лег на камень боком — тяжело, но ничего не сломав.
Я упал рядом на четвереньки. Из носа текло, и я не сразу понял, что это кровь.
Удар пришел, когда я еще не встал. Камень под ладонями вздрогнул, и из-за гряды докатился долгий железный грохот. Станция дошла до земли. Над гребнем поднялось рыжее зарево.
Вирр дышал. Это я проверил первым делом, ладонью на ребрах. Ребра ходили часто, но без хрипа. Потом я прошел по нему руками от морды до хвоста.
Сломанных костей оказалось меньше, чем я боялся. Левый бок (снова!) был ободран до мяса: верхний слой шкуры с него сошел лоскутами, и кровь сочилась довольно обильно, хотя рана была неглубокая. На загривке под шерстью нашелся свежий ожог с запекшимися краями — в две мои ладони. Глубокий.
Это явно было не от станции. Это была атака человека.
Кровь на боку я зажал ладонями и самую малость прижег. Вирр дернул шкурой и стерпел. Потом он приподнял морду и мне в голову пошли образы.
Удар в загривок, и в этом ударе чужой Дух — человеческий, острый. Корабль над головой, серое брюхо с синими огнями. Он уходит вверх, а Вирр глядит ему вслед.
Агата была на том корабле, и Тея с ней. Лиц в этих образах не было, причин тоже. Кто бил и за что, он мне не показал, да и сам этого, наверное, не видел. Наверх к станции он ушел вместе со всеми, это я и сам понимал. Они добрались, их встретили. Его оставили на одном из нижних этажей… И на этом все.
— Агата жива? — спросил я вслух.
Образ пришел тот же, только короче —просто направление вверх. Но раз он ее чуял, она была жива.