Теперь оставалось только понять, было ли это в действительности задумкой Серебряковых. Потому что за четыре с половиной, точнее даже более чем за пять лет, прошедших с моего прошлого справления о ее состоянии, могло измениться очень многое, и это действительно мог быть брак по любви. Кто знает.
— Где она сейчас?
— А кто знает, — пожал он плечами. — На медовом месяце, возможно. У аристократов и Магов он, думаю, и год может длиться, — и хохотнул своей же шутке.
— Кто из главной ветви сейчас в поместье? Из тех, кто решает.
Усы у бармена шевельнулись. Он чуть отодвинулся и посмотрел на меня дольше и внимательнее, чем до этого.
— Вам это зачем?
— Хочу наняться. — Врать следовало с подробностями, и они у меня были готовы. — К роду, а не к управляющему и не в стражу у ворот. Такие вещи решают наверху, а ходить по десятникам неделю неохота. Мне нужно знать, к кому идти.
— Наняться. — Он снова посмотрел на расколотый угол. — Ну, допустим. Только такая информация не бесплатная.
Я выложил на стол несколько серебряных монет, которые нашлись в кошеле Станислава.
— Наследник, старший сын главы. Я слышал, он недавно прилетел в главное поместье для решения каких-то дел, связанных с Третьей. — Бармен глянул мимо меня на зал и понизил голос: — Больше про род я вам не скажу ничего и спрашивать по городу не советую.
Я кивнул и вышел, не попрощавшись.
Вверх ушел прямо с площади, с мостовой, между экипажей. Если патрули наверху меня и заметили, то задержать не попытались. Город ушел назад за три-четыре минуты, учитывая крюк на то, чтобы забрать Крушитель.
Мысль, что у Фаи с тем сыном главы все было по взаимности, я допускал, но не особо в нее верил. И от Серебряковых, в общем-то, другого и не ждал. Так что во мне была даже не злость, а какая-то тугая усталость.
Я только что вышел из пещеры, где четыре года почти без перерывов на сон и отдых, чтобы разум не был снова захвачен безумием, ковал, перековывал и перековывал снова свои новые доспехи и Крушитель.
Выйдя из этого затворничества, по-хорошему, хотелось бы следующий месяц просто лежать бревном, а лучше и вовсе спать. Но нет. Снова произошло что-то, что требовало от меня даже не просто внимания, а непосредственного участия. Причем, скорее всего, с применением насилия.
Если Фая была в главном поместье, то хорошо, но если нет, то узнать о ее местоположении я тоже смог бы быстрее всего именно там. Так что вариантов, куда отправиться, у меня не было.
Пробраться туда тайком я, вероятно, мог. Под Эфирным щитом сторожа меня бы не увидели, и до дома, скорее всего, дошел бы: ночью, прячась в тенях и за кустами.