Вирр опустился на уступ первым и лег головой в долину, не поворачиваясь ко мне. Он смотрел вниз и ждал, пока я сам подойду, и по связи от него не шло ничего, кроме этого ожидания. Агата соскользнула с загривка и встала у его бока, в тени.
Я подошел, погладил его под ухом, и только тогда он соблаговолил повернуться и широко лизнуть меня… во все. Я запустил ладонь ему в шерсть под челюстью, где она росла гуще всего. Шерсть была теплой и сухой. Агата положила свою ладонь рядом с моей, не спросив зачем, и так мы простояли, наверное, минуту.
Тея сделала круг над уступом и опустилась к Вирру, под самую морду, куда любой человек на этой планете побоялся бы подойти. Там и зависла, покачиваясь.
Ее панцирь был почти блестящим, без единой царапины, и клюв без единого скола. Судя по ним, за эти годы ей ни с кем не пришлось драться, что и не удивительно, ведь она росла рядом со Зверем высшего Камня.
Когда я входил в пещеру, она помещалась у меня в ладонях, а теперь при желании я смог бы уместиться на ней верхом, хотя точно не собирался этого делать. Она выросла без меня, пока я ковал в темноте, и этих лет было жаль. Причем жаль ее, а не себя. Все-таки она еще была малюткой.
Она отлепилась от Вирра, подплыла ко мне по воздуху и обошла кругом, разглядывая новую броню. Сзади, в районе колен, где подложка из живого металла спускалась подобием фалд у фрака, она задержалась и осторожно попробовала край на клюв. Этот материал был ей пока что не по зубам, так что она оставила броню в покое и зависла перед моим лицом, глядя в глаза.
Вирр повернул голову. По нашей связи пришел образ, переданный от Теи. Моя рука, клюв и укус в мякоть ладони — тот самый, каким Вирр когда-то связал нас двоих. Тея просила того же. Сама попросить она не могла, ведь связи у нас не было, и за нее это сделал он.
Я протянул ей левую ладонь, ту, что в рубцах, Единым ослабив естественную прочность кожи. Иначе добиться желаемого у нее бы не вышло.
— Кусай.
Укусила она сразу и глубоко, до крови, и связь появилась почти мгновенно — такая же, как с Вирром. Двусторонняя, без слов, но с образами, с направлением и состоянием на том конце, где сейчас не было ничего, кроме довольства.
Мне даже показалось, что все прошло слишком легко. Связь с Вирром, полноценную и крепкую, я строил месяцами, а здесь обошлось одним укусом. Либо дело было в том даре, что мать отдала ей еще до вылупления. Либо во мне, в стадии Готовности и в Едином, засевшем теперь в каждой моей жилке. Вероятнее всего, в обоих сразу, но разбираться в этом я особо не собирался.