— Что хоть там происходит?
— Вилли, все что пишут Ольге, это сплетни о соседях в еврейском квартале Минска, жалобы на домовладельцев и дворников, нудное перечисление всякой родни и их мелочных проблем. Это все можно услышать в любом кафе Меца, от любого таксиста или чистильщика обуви. У мальчика выпал молочный зуб. Племянник шалит в школе, плохо учится, не уважает старших. У мужа сестры дядиного друга неприятности, замела полиция. Но это и не удивительно, он промышлял скупкой.
— Это и интересно. Быт простых людей, жизнь в провинции. О чем они думают? Что их беспокоит?
— Знаешь, они привыкли. Для них давно нормальна неприязнь к евреям, они сами держатся за общину, не выдают своих полиции, обманывают в ответ на несправедливость русского великодержавия. Все говорят о переезде, многие хотят уехать в Палестину, но это только разговоры. Мало кто уезжает, и стараются эмигрировать в Америку. Для переезда нужны деньги, нужно все продать в России, нужна смелость начать все заново, а этого у них нет.
— Очень интересно. Везде так, люди не понимают своих интересов, не готовы отдать малое за справедливость в будущем.
— Я это в Германии видел.
Рихард понимал, уже сказано больше, чем нужно, но не хотел прекращать этот разговор. Ему нужно было выговориться. Пусть даже с Вилли. Нет, друзьями они не были. Но именно Пик поддержал, вернувшегося из Китая, морально раздавленного Рихарда в далеком двадцать пятом. Вилли нужен был лидер Ротфронтовской дружины в Любеке, он и предложил Рихарду это дело. Хорошо получилось. Даже после всех разгромов и поражений, Рихард Бользен сохранил часть людей. Да, сейчас в его батальоне любекских, ростокских и потсдамских боевиков наберется на целый взвод, а то и два. С ними Рихард дрался на баррикадах Берлина в двадцать восьмом, с ними уходил в Чехию после победы штрассеровцев.
— Ты сам знаешь. Мы все были за правду, за справедливость, за реальные права рабочих, мы дрались против капиталистов. Но каждый за свою правду. Правое крыло сотрудничало с нацистами и правительством. Сейчас из них каждый второй, не считая первого перешел в НСДАП. — Рихард презрительно сплюнул сквозь зубы. — Центристы лавировали между теми и этими, в результате их презирали все. Только мы настоящие коммунисты вели реальную работу. А бюргеры голосовали за Штрассера, верили его словам о справедливости и национальном единении угнетенных с угнетателями. Бюргерам хватало подачек от Круппов и Дюпонов, плевать они хотели на справедливость, они сами надеются стать предпринимателями, выжимать соки из рабочих, грабить колонии, евреев и поляков.