Петен находил мрачное удовольствие в спасении материалов для будущего суда над пораженцами. Суда, на котором и ему попытаются найти место на скамье подсудимых. Желающие подставить найдутся. Что-ж, у него не хватило сил отказаться от власти, уйти в отставку, уехать. Это грех. Кто-то ведь должен был принять на себя удар, пусть на переговорах с победителями, но выступить за Францию, защитить то немногое, что еще осталось от чести нации. Пусть лучше самому испить до дна горькую чашу, чем позволить подобрать власть мошенникам из левых партий. Социалисты, конечно, найдут общий язык со своими немецкими сородичами, но чем это обернется для страны?
Увы, о войне все знали заранее. К войне готовились двадцать лет — оказались не готовы. Да еще гениальные политические маневры поспособствовали. Это надо было суметь сделать все так, что старый верный союзник вдруг выступил на стороне Германии! И ведь не умыслом, а благими намерениями. Одно радует, старому маршалу не придется подписывать капитуляцию. На этот позор есть другие люди.
Филипп Петен только успел убрать папку в стол, как в дверь постучали.
— Войдите!
Вот еще один признак поражения и разложения, даже позвонить через секретаря не могут.
— Добрый день, маршал, — на пороге возник незнакомый мужчина средних лет в светлом костюме. Незнакомец жизнерадостно улыбнулся.
— Чем могу быть полезен, месье?
— Простите, я князь Дмитрий Романов. Спешу развеять Ваше недоумение, маршал. Я прибыл, чтобы провести с Вами предварительные переговоры об условиях мира. Предупреждаю, я не вхожу в состав официальной делегации Империи, но выполняю поручение моего венценосного родственника.
— Какого черта? — проревел Петен, поднимаясь, чтоб выкинуть за дверь этого наглеца.
— А теперь серьезно, — глаза князя светились холодным льдом.
Сказано это было тихо, но так, что старый маршал остановился.
— Так лучше.
— Присаживайтесь. Говорите.
Маршал взял трубку, чтоб вызвать секретаря. Раз уж этот бездельник пропустил Романова, пусть тогда несет кофе и крюасаны.
— Нет смысла звонить, — русский по-своему истолковал движение собеседника. — Дворец под охраной пластунов. Через два часа подъедут немцы. У нас мало времени чтобы поговорить без чужих ушей.
Почему-то маршал поверил этому русскому. В ситуации Петена не стоило игнорировать личного представителя русского императора, тем более, члена дома Романовых. Маршал кивнул, сложив пальцы перед собой. Хуже не будет.
Князь Дмитрий с наслаждением опустился в кресло и вытянул ноги. Признаться, чувствовал он себя не в лучшей форме. Банально не выспался. Только позавчера его пластуны нагрянули в уютное парижское предместье Иври-сюр-Сен. Именно там работала Лаборатория атомного синтеза. Русские парашютисты успели в последний момент, персонал уже грузил оборудование, на железной дороге стояли пломбированные вагоны с ураном и тяжелой водой.