Лобовая броня в 30–45 миллиметров может и не уберечь. Полуоткрытые рубки не спасают от близких разрывов с тылу машины. Но зато бронеходчики не стеснялись с коротких остановок всаживать снаряды в каждую ожившую огневую точку. Короткие трехдюймовки на бронированных машинах прекрасно справлялись с полевыми укрытиями. Могущества фугаса хватало.
За линейными штурмовыми машинами шли отделения огневой поддержки. «Бычки» со 85-мм пушками в закрытых рубках в первую очередь выбивали выжившую полевую и противотанковую артиллерию противника. Пулеметные точки тоже не обделяли вниманием.
Волна в зеленой с серыми пятнами полевой форме захлестнула линии укреплений и без остановок пошла дальше, затекая в низины между высотами, затапливая сами холмы. Любое сопротивление с ходу давилось гранатами и огнем штурмовых винтовок. Там, где не могли пройти штурмовые САУ, вопрос решали полковые пушки и простые солдаты.
Как всегда, полевая артиллерия быстро отстала. Расчеты полковушек поддержали порыв своей пехоты огнем прямой наводкой, но катить пушки со скоростью бегущего человека можно только в кино. Впрочем, уставами и командованием полков все предусмотрено заранее. Каждой полковой пушке полагался грузовик. Расчеты быстро сворачивали станины, цепляли пушки на буксир. Вдогонку за пехотой полевая артиллерия отправилась с относительным комфортом. Во всяком случае, не пешком.
Никифоров наблюдал за атакой с поста артиллерийских наблюдателей. Его выделили как офицера связи для взаимодействия с пехотой. Каких-то особых задач и вопросов не возникало. И вообще, у 3-й Царицынской свои саперные роты. Вон, как раз закапывают воронки и окопы, ремонтируют дороги для колесной техники своей дивизии.
Поручик Никифоров вообще попал сюда случайно. Когда из бригады позвонили и попросили отправить офицера связи, Иван Дмитриевич первым попался под руку Чистякова. Двое остальных офицеров роты были заняты, точнее говоря, находились вне поля зрения капитана.
Неожиданно Никифоров понял, что орудия смолкли. Наблюдатели сноровисто сворачивали приборы, стереотрубы, связисты сматывали провода. Из радиомашины выскочил ефрейтор и подбежал к наблюдателям.
— Ваши благородия, получен приказ: возвращаться в свои части.
— Идем в прорыв? — резко обернулся штабс-капитан в кожанке с эмблемами танковых частей.
— Не могу знать.
— Значит, прорыв.
Машина ждала Никифорова в укрытии. К тому времени когда он вернулся в расположение роты, часть уже сворачивалась. Соседи из танкового полка выдвигались на шоссе. Спокойно, без спешки, организованно отдельными шестерками уходили в направлении прорыва. Видно было, часть не одну сотню верст прошла маршем.