– Я не… то есть…
– Нашла! – в комнату ворвалась Соня. – Вот, смотрите! Здесь почти все.
Бабкин раскрыл альбом и, не удержавшись, присвистнул.
– Извините!
Восторг его был вызван не красотой украшений, а обилием фотографий. Он держал в руках всю коллекцию Изольды Дарницкой, вернее, память о ней. «Черт возьми, с этим можно работать!»
– Фима Плучник был замечательный ювелир, – грустно улыбнулся Давид. – Большую часть этих украшений он сделал для матери сам. Она всю жизнь была его клиенткой.
Сергей вытащил телефон.
– Я пересниму украшения, если вы не против.
– Конечно. Хотя проще, наверное, отдать вам альбом. – Давид вопросительно посмотрел на жену.
– Вы его вернете? – строго осведомилась Соня.
– Верну обязательно.
Сергею хотелось как можно скорее позвонить Илюшину. Но у него ушло еще не меньше получаса, пока они выясняли, какие украшения были возвращены Давиду, а какие так и не нашлись.
Когда они закончили, Бабкин почувствовал, что от блеска драгоценностей у него мутнеет в глазах.
– Вот на всякий случай моя визитка. Если вспомните что-то об убийстве Изольды Андреевны или Павла Варнавина – любую деталь, что угодно, – позвоните.
Сергей предусмотрительно положил на стол две карточки. Уходя из квартиры Дарницких, он уносил с собой пачку снимков и твердую уверенность в том, что Давид что-то скрывает.
Глава 13
1
Серые офисные здания теснили друг друга к берегу реки, словно каждое хотело сбросить конкурента в воду. Стекло и бетон, бетон и металл – три пятнадцатиэтажных аквариума, в которых трудились сотни аквариумных работников. Илюшин попросил водителя остановиться. Едва он вышел, речной ветер забрался ему под пальто и ощупал ребра. Макар сразу пожалел, что не позвонил из машины. Но такси уже отъезжало, и он, подняв воротник, набрал номер Яны.
– Я добрался. Как найти твою маму?
– Среднее здание, офис четыреста четырнадцать, восьмой этаж. Только предъяви паспорт на входе.
– Понял, спасибо. От тебя что-нибудь передать?
Яна немного помолчала.
– Мама не знает, что я не виновата в смерти Пашки. Сообщи ей об этом как-нибудь поаккуратнее, ладно?
– Ты не сказала матери? – поразился Макар.
– Ей это вряд ли бы понравилось.
Илюшин окончательно перестал что-либо понимать. Далеко в Литвиновке Яна Тишко, правильно истолковав его молчание, тяжело вздохнула.
– Во-первых, она не поверит. Знаешь, Макар, я каждый день имею дело с собаками и кошками. С большинством из них мне приходится проводить довольно болезненные манипуляции. Я могу уговорить почти любое животное позволить воткнуть ему в лапу иглу длиной с ладонь. Но я не способна убедить собственную мать в том, что мне больше нравится хурма, чем яблоки. Она мне двадцать лет не верит и каждую неделю привозит антоновку.