– …Где вы искали? Рассказывайте!

Соня требовательно постучала Бабкина по колену. Тук-тук! Отчитывайся, голубчик.

Сергей, которого до сих пор забавляло ее начальственное отношение, решил, что пора разъяснить диспозицию. И разъяснил.

Соня опешила. Все эти пятнадцать лет ее грызла мысль, что половина украшений Дарницкой осталась ненайденной. Дракон с ободранным боком – вот кем она себя чувствовала.

Едва Бабкин упомянул о расследовании, Соня поняла: наконец-то! Справедливость будет восстановлена. Государство заботится о том, чтобы его граждане не оставались обворованными.

Не то чтобы Соня была глупа. Просто ее мир слишком долго вращался вокруг одной идеи фикс.

– Зачем вам убийца мальчика? – непонимающе спросила она.

В системе ценностей Сони подросток не имел никакого значения. Во-первых, он давно умер. Его больше нет. Какая разница, что там было в прошлом! А вот украшения есть. Камни не исчезают, они практически вечны.

– Девочка, которую обвинили в его смерти, не была виновата, – сказал Бабкин. – Она наняла нас для нового расследования.

Давид, наклонившийся к столу, чтобы поставить перед женой стакан, разжал пальцы. На столешницу выплеснулась вода.

– Давид! Ты меня облил!

– Прости, милая, сейчас принесу салфетку.

– Значит, вы не ищете украшения Изольды? – спросила Соня, пока Давид вытирал стол.

– Ищу. Это не конечная цель, но они могут вывести на преступника.

– Вы обязаны найти ее александрит! А сапфиры! Вы бы видели, какие у нее были сапфировые серьги! А изумруды! Это что-то особенное! Но александрит – самый дорогой. Я ей говорила много раз: мама, вы хотите нашей смерти, если вас ограбят? К вам придут, мама, такое богатство нельзя хранить дома! Александрит в четыре карата! У нас таких давно не находили, это цейлонское месторождение. Но если Изольда Андреевна что-то втемяшила себе в голову, – прости, Давид! – то ее не смог бы переубедить даже Иисус!

Давид сел с очень прямой спиной. Бабкин видел, что он хочет что-то сказать, но Соня снова перебила его:

– Сергей, вы должны отчитываться мне о каждом шаге! Вдруг что-то упустите!

Бабкин собрался исполнить номер, который в словаре его жены обозначался словом «взбрыкнуть». Соня с ее смехотворными требованиями начала его сердить. И еще она все время прикасалась к бородавке над губой, и тогда ее лицо становилось неприятно отрешенным.

Но за время работы с Илюшиным Бабкин взял в привычку задавать вопрос «Что сделал бы Макар, будь он здесь». Макара вывести из себя было трудно. Он соглашался и делал по-своему.

– Непременно отчитаюсь, – сказал Сергей.