Алексей так и не понял, зачем, собственно, его так настойчиво приглашал к себе Пантелеймон Кондратьевич, ведь все вопросы, которые он ему задал, были и без него решены. Разве что с производством парацетамола получилось «слегка ускорить прогресс». А сам Пантелеймон Кондратьевич проводил парня с большим облегчением в душе: теперь, если кто-то его и обвинит в волюнтаризме, он всегда может сослаться на то, что руководство республики прислушалась к мнению уже показавшего себя крупным специалистом товарища. Говорить о том, что товарищу всего семнадцать, было не обязательно, тем более ему скоро и восемнадцать уже стукнет — а газогенераторы высокоэффективные, трактора и качественную сталь можно будет любому под нос сунуть. А когда заработает «говноперерабатывающий завод», строительство которого уже заканчивалось, то парню можно (и, скорее всего, нужно) будет еще орден выдать — и тогда «ссылка на авторитет» будет вообще неубиваемой…
ПГТ «Приреченский» за год внешне почти не изменился: в нем прошлым летом построили единственное здание, совмещающее школу и поселковый клуб, а еще успели отделать доломитовыми плитами поселковую больницу. И на этом внешнее развитие поселка закончилось — но вот внутреннее его развитие не прекратилось. Например, во всех домах теперь появилось центральное отопление, по всем квартирам развели трубы с горячей водой (и в половине квартир даже успели поставить чугунные ванны). Но главное, что очень высоко оценили жители поселка, стало газоснабжение кухонь. А газ в поселок поступал с небольшого газового заводика, выстроенного в паре километров в стороне. И выстроили его так далеко потому, что уж очень специфическим было сырье, на заводике используемое.
И работало на нем всего шесть человек, включая четырех «дерьмовозов»: теперь выгребные ямы, в которые выходили канализационные трубы из домов, становились «источником ценного сырья», регулярно переливаемого в стоящие на заводике шесть метановых биореакторов. И хотя дерьмо было лишь малой добавкой к заполняемому реакторы сырью, заводик все именно «дерьмоперерабатывающим» и называли. А в основном туда загружали любые сельхозотходы (ту же картофельную ботву, например), солому, торф — и в обязательном порядке коровий навоз (который, по идее, должен был поставлять в реактор метановых бактерий). Ну и вообще любой навоз с деревенских ферм. Заводик был небольшой, но «высокотехнологичный»: получаемый биогаз очищался с помощью турбодетандера и в трубу подавался уже чистый метан. А все «ароматы» сжигались в котле установленной так же на заводе местной электростанции. И газа с этого заводика хватало и на все дома, и на общую для всего поселка водогрейную установку. Правда, зимой на отопление его уже не хватало, но именно поэтому сами жители с большим энтузиазмом принялись строить дополнительные газовые реакторы: котельная, работающая на торфяных брикетах, придавала зимой воздуху в поселке особую «свежесть», а газовый водонагреватель атмосферу совершенно не портил. К тому же торф, пропущенный через реактор, превращался в очень качественное удобрение, а в «первозданном виде» он, конечно, тоже полям урожайности добавлял, но заметно меньше. А насчет того, что в исходном виде сам торф был «менее концентрированным», работники организованного в поселке совхоза вообще не задумывались.