— Ну ты сам смотри, — разглагольствовал комсомольский работник, — сейчас народ потихоньку в город и область возвращается, а занятий для них особо и нет. Мы наберем комсомольцев, пусть они глину копают и кирпичи лепят, торф добывают — и на торфе кирпичи обжигают в ямах. Это дело давно уже освоенное, так что мы хотя и не очень быстро, но кирпич на стройки получим. А цемент нам обещали подвезти, так что потихоньку и строиться начнем…

— Вась, ты мне вот на какой вопрос ответь: я даже допускаю, что сколько-то народу в область вернется — но глину копать и торф добывать они же забесплатно не станут.

— А мы комсомольские субботники организуем!

— И я даже верю, что комсомольцы будут готовы поработать бесплатно… некоторое время. Но ведь их в любом случае на работе кормить нужно будет — и чем ты их кормить собираешься?

— Ну, что-нибудь придумаем…

— Ты сначала придумай, а потом уже субботники свои устраивай. Ты сам-то откуда?

— То есть как это «откуда»?

— То и есть. Я спрашиваю: ты местный или откуда-то из России приехал?

— Витебский я… — угрюмо ответил Василий и угрюмость его была вызвана не вопросом, а тем, что он действительно не знал, чем можно кучу народу, занимающегося трудом малопроизводительным, накормить хотя бы во время работы.

— То есть народ местный знать должен.

— Ну да.

— Тогда ответь мне на такой вопрос… нет, ты себе ответь, я-то ответ уже знаю: кто будет возвращаться в область чтобы ее восстанавливать? Я имею в виду города и села отстраивать? На заводах работать, на фабриках, промышленность развивать? Они будут делом заняты, а вот остальные… ты всерьез думаешь, что их ты сможешь к нашей работе привлечь?

Вопросик был с подковыркой, даже с двумя серьезными такими подковырками. И первая заключалась в «классовом составе» довоенного населения Витебска. Очень интересном составе: на город со ста восьмьюдесятью тысячами населения до войны имелось три «высших партшколы», в которых обучалось больше двух тысяч человек, причем «всерьез обучалось», некоторые лет по семь в статусе учеников сумели просуществовать — и эти «партшколиники» с семьями уже составляли пять процентов населения города. А втрое больше народу числилось «творческой интеллигенцией». И оставшаяся в живых после войны эта «интеллигенция» возвращаться в город до того, как его заново отстроят, не спешила.

А возвращались в основном те, кто занимался восстановлением разрушенных заводов и жилья — и эти люди действительно вкалывали буквально от зари до зари, и таких привлечь к каким-то «сторонним работам» было невозможно. Но строить-то действительно требовалось очень много всего, так что вся надежда была лишь на сельскую молодежь. Но и ее требовалось как-то заинтересовать — и Алексей занялся изготовлением оборудования, способного сельский люд заинтересовать в работе очень сильно.