Вирджилл ему рассказал, куда в переходе можно ходить на прогулки, а Йенс, с которым Алексей познакомился немного позже, очень популярно объяснил почему гулять можно только там:

— В чистилище, если верить Елене, как-то хитро перепуталось пространство и время. Точнее — если я верно понял ее испанский — две пространственных координаты там заменились на две координаты времени, а по одной остались такими же, как у нас. Но поэтому идти вперед по временной координате — то есть вправо от входа в наш общий дом — нельзя, ведь будущее ни у нас, ни там еще не настало и если попытаться пройти туда, то ты просто исчезнешь. А вот назад по времени — то есть влево от дома — ты можешь ходить сколько угодно… но не совсем, а только — я всего лишь говорю то, что написала Елена — до того места, где… когда ты появился на свет. Но ты почувствуешь, когда к этому месту приблизишься: станет очень холодно. Так что как только почувствуешь холод — поворачивай обратно и беги изо всех сил. И, кстати, это всех, кто там оказывается, касается: там можно встретить… путешественников, которые зашли в чистилище гораздо раньше — но ты сможешь вернуться туда, откуда вышел, а они с тобой пройти не смогут, так как их будущее еще не настало. Зато в обратную сторону они могут пройти гораздо дальше… хотя это и не особо важно: Елена писала, что шанс встретить кого-то из прошлого крайне мал.

— А Елена — это кто?

— Елена Пенья-и-Ернандес, испанка. Она физик крупный, нобелевский лауреат…

— Что-то я про такую не слышал…

— Она стала нобелевским лауреатом не в нашей реальности. Но это неважно. Она изучала много лет чистилище, почти всё про него знает. То есть всяко больше любого другого человека… знала. Она умерла еще до того, как ты туда попал. Но она все, что узнала, записала.

— А где почитать?

— Ее дневник там же, в чистилище. Такая толстая синяя книга. Но мне кажется, чтобы понять ее записи, нужно лет двадцать физику изучать.

Алексей эти слова Йенса — который был вообще-то довольно известным инженером-двигателистом — запомнил…

С жильем в деревне осенью стало уже довольно неплохо: Алексей при помощи взрослого населения своей деревушки вокруг двух оставшихся печек построил дома уже землебитные. Паршивые, то есть с окнами в домиках было не особо шикарно, но дома получились все же достаточно теплыми для того, чтобы можно было в них зиму пережить. А то, что в них имелось всего лишь по одному небольшому окошку, в которых вместо стекол был вставлен плексиглас, снятый с разбитых самолетов, было и вовсе не страшно: все же никто не мешал при необходимости и лампочку электрическую зажечь. Правда, с проводами пришлось все же помучаться и проводка между домами была выполнена вообще из колючей проволоки — но на такие мелочи никто и внимания не обращал.