В конце сентября с огорода собрали картошку, и ее получилось довольно много. То есть ее получилось собрать очень много для четырех едоков, по прикидкам даже больше двадцати тонн — но, к сожалению, это был практически единственный сельхозпродукт, которым предстояло кормиться всю зиму. То есть еще было насушено довольно много грибов (под алюминиевой крышей на чердаке летом было настолько жарко, что грибы за день высыхали), а еще периодически в речке ловилась разнообразная (но все же мелкая) рыба, однако других продуктов вообще не было. Из скотины у селян была лишь та самая флегматичная лошадка, на которой полицаи хотели Яну увезти (ее уходящие бойцы парню оставили, точнее даже не ему, а Яне — осназовцы именно девочку обозначили в своем рапорте хозяйкой животины), а в обозримых окрестностях вообще ни у кого никакой скотины не было. Так что Алексей радовался и тому, что зимой просто голодать не придется…
Скорее всего не придется, ведь в окрестных деревушках тоже народу осталось еще немало — а там с продуктами было довольно печально. Совсем печально: картошку там мало кто посадить успел (да и сажать, откровенно говоря, было нечего), прочими культурами вообще никто не заморачивался, даже не столько из-за отсутствия семян, сколько из-за невозможности хоть как-то обработать землю. Нечем было землю вскапывать и пахать, потому что почти везде немцы даже простые лопаты у мужиков (точнее уже у баб оставшихся) отобрали. А когда немцев окончательно из Витебской области выгнали и власти хоть какой-то сельхозинвентарь в область завезли, заниматься огородами стало уже поздно — и народ из деревень частью потянулся в город в надежде там найти какую-то работу, дающую шанс не помереть за зиму с голода, а большинство вообще отправилось на восток — кто к дальним родственникам, а кто — просто «на удачу в сытые края». Ага, в сытую Смоленщину например…
И в окрестных деревнях остались лишь самые немощные — и очень немного людей исключительно трудолюбивых и надеющихся на то, что уж на освобожденной земле они смогут со всеми проблемами справиться. Но контингент в целом был ну очень «специфический»: в основном старики возраста сильно за полста лет и столь же древние бабки, присматривающие за малышней лет так до десяти. И как они собираются здесь и сейчас выживать, Алексею было совершенно непонятно…
Однако то, что было непонятно «молодому экс-партизану», было хорошо понятно руководству области — и первым делом в освобожденные деревни была завезена в приличных количествах соль. А еще завезли довольно много бочек, так что оставшееся население дружно занялось засолкой тех же грибов, которых было в лесах очень даже немало. Алексею тоже привезли немаленький такой ящик соли и пяток бочек, и одну девчонки уже успели заполнить грибами — однако все же условия предоставления всего этого были довольно жесткими, все же война — она еще не затихала и кормить стране требовалось очень много народу, так что половину готового продукта требовалось отдать в заготконторы, обустроенные во всех райцентрах. Но это было все же лучше чем ничего — но опять-таки, лишь местами лучше.