Но оказалось, что его представления были несколько ошибочными. Например, он узнал, что самым большим предприятием именно местпрома был Могилевский металлургический комбинат, самую малость уступающий Липецкому (ну, в первые послевоенные годы самую малость уступающий), а в стране чуть ли не восемьдесят процентов всех товаров именно местпромовцами и производилась. Большая часть фарфоровой и фаянсовой посуды, девяносто процентов товаров канцелярских, три четверти производства мыла, почти вся готовая одежда и обувь, а так же патефоны, радиоприемники, практически вся мебель…
Единственная отрасль народного хозяйства, в которую местпром не проник, было производство фармпрепаратов: все же лекарства требовалось делать под строжайшим государственным контролем. И даже сбор «дикорастущих лекарственных трав» государство на откуп министерствам местной промышленности не отдавало. Именно министерствам, в каждой республике такое министерство было свое. Собственно, поэтому-то и уровень жизни людей в разных республиках был довольно разный — но это вовсе не означало, что продукция местрома строго для одной республики производилась. А означало лишь то, что «свою» республику каждое министерство обеспечивало продукцией в первую очередь, а «на сторону» пускало лишь то, что в республике уже в таких количествах не требовалось.
Или пускало то, что можно было «поменять» на другую, тоже очень нужную продукцию. А маленькие дизельные грузовички, перевозящие тонну с четвертью всякого разного, можно было «выменять» очень много на что, так что пуск завода в Орше товарища Пономаренко очень радовал. И товарища Гусарова тоже радовал, хотя и по совсем другому поводу. Потому что автомобили выпускались в двух вариантах: грузовички с деревянной кабиной и с деревянным же кузовом и цельнометаллические фургончики (последних предполагалось делать примерно треть от общего производства — просто на все металла не хватало). И половину фургончиков делали в «медицинском» варианте, что — по мнению Пантелеймона Кондратьевича — в самое ближайшее время должно было обеспечить доступность качественного медобслуживания в каждой деревне. А половину собирали в «пассажирском» варианте, на девять пассажиров — и их он планировал поставить на линии, обеспечивающие перевозки между деревнями и райцентрами, что тоже было крайне важно.
А вот Николай Иванович рассчитывал — хотя бы из-за того, что ходовую автомобиля почти без переделок взяли от «Победы» — укрепить «горизонтальные связи» с автопредприятиями других республик и существенно повысить авторитет как Белоруссии, так и ее партийной организации по всей стране. И свои личный авторитет в том числе: довольно много «старых кадров» в республике мешали, по его мнению, нормальному развитию — но пока ему не удавалось их хоть как-то нейтрализовать, так как у них была довольно серьезная поддержка в Москве. И особенно в столице почему-то поддерживали товарищей из «новых областей», а там именно политическая обстановка ему очень сильно не нравилась…