Ну а сырье для производства этой техники — как и в Белоруссии — главным образом просто «собралось по полям». В смысле, по полям былых сражений. И собирали металлолом в основном пионеры — но именно «в основном». Потому что собирали они металлы, используя производимые в Минске металлоискатели, которые от прочих отличались тем, что в зависимости от размера железяки они сильно меняли тон сигнала, и если пионеры обнаруживали что-то, похожее на снаряд, то они все же вызывали саперов, но в основном они притаскивали с полей стреляные гильзы буквально мешками, осколки снарядов, элементы амуниции. Потому что снарядов и мин в полях уже не было, почти не было: все поля за прошедшее время «прокатали» отремонтированными немецкими танками (точнее, самодвижущимися машинами, кое-как собранными из обломков этих танков, еще в Белоруссии собранными) и противоминными тралами. А по лесам пионерам шастать все же запрещали, там разминирование (и сбор металлолома) все же саперы проводили. И, по прикидкам, в области такого металла должно было хватить еще лет на пять работы подобных заводов. Именно заводов: еще один заводик по производству мотоблоков строился на Брянщине.

А в Коврове весной началось серийное производство новеньких пулеметов РПВД-47, впервые в практике Советского Союза получивший официальное название «Ворон». Товарищ Дегтярев пулемет оценил довольно высоко, но все же для постановки его на производство изрядно машинку «усовершенствовал и упростил», выкинув «двойное заряжание» и оставив только ленточное питание. Тем самым удешевив его в производстве в полтора раза — и заслуженно получив за проделанную работу Сталинскую премию первой степени. Разделив ее с товарищем Вороновым, который еще одну такую же премию получил «за разработку медикаментов нового поколения». Проведенные в Витебске по распоряжению Пантелеймона Кондратьевича клинические испытания показали, что вероятность повторного инфаркта при использовании клопидогрела сокращается чуть ли не впятеро, а дешевый ибупрофен уже не в разы, а на порядки сократил потребление довольно ядовитого (и совсем не дешевого) пирамидона…

Правда, в постановлении о награждении (открытом, «за лекарства») вообще никакие препараты не упоминались: генерал-лейтенант Аничков, работающий так же президентом Академии медицинских наук, высказал мнение, что «особенно не стоит вообще упоминать новый противоинфарктый препарат до тех пор, пока его производство не покроет полностью нужды населения СССР и мы не решим поставлять его на экспорт». А в отношении инфарктов (и причин, его вызывающих) Николай Николаевич был авторитетом абсолютным, так что его предложение «забыть указать название препарата» было принято вообще без обсуждений.