— Это хорошо, пригодится однозначно.

— Так, готово. — Лукерья подала на деревянной крышке, используемой вместо подноса, плашки с разными соленьями. — Расставляйте.

Несмотря на ситуацию, которая могла вогнать в депрессию, народ в погребе чувствовал себя достаточно хорошо, и в моральном и в физическом плане. Не в последнюю очередь это было из-за отсутствия недостатка еды. Прежде, из этого погреба кормились десятки туристов в день, так что запас имелся.

Под аккомпанемент раскатов грома, люди молчком уплетали нехитрую еду. Даже Вторуша, сидя за столом по струнке, чтобы не беспокоить срастающиеся на спине раны, ел с удовольствием. Александру невольно подумалось, что изоляция тех, кто собрался в погребе, началась гораздо раньше катастрофы.

— Аглая, — обратился он к администратору, — я что-то забыл, кем ты была до работы в Зарянке.

— Никем. — Девушка замерла, не донеся ложку до рта. — А что?

— Да? Обычно я сам знакомился с анкетами претендентов. Ты так и написала там?

— Нет, конечно. Я написала, что работала директором парка развлечений.

— А на самом деле, это не так?

— А вы что, собираетесь меня уволить?

— Тьфу, прям, просто я подумал, что мы тут сидим спокойно, как туристы у костра, а там, за стенами, сами знаете, такое творится, а нам будто плевать на это. Мне в том числе, чтобы вы не думали, что я предлагаю вам погоревать. Мне стало интересно, что за этим стоит у каждого. Да и как теперь увольнять? Кадровичка теперь неизвестно где.

— Поняла. — Засмеялась Аглая. — Это моя мечта детства, работать на каруселях и кататься каждый день на каких захочу. Работала я, где придется, почти везде неофициально, так что послужного списка у меня не было, а когда нашла объявление про Зарянку, так захотела сюда попасть, что идея про директора парка развлечений возникла сама собой. Я детдомовская, поэтому и мечты у меня были соответствующие.

— Серьезно? Ты, детдомовская? — Харитон вылупил на Аглаю глаза. — Никогда бы не подумал.

— А что это должно как-то отражаться внешне? Хотя, Александр Сергеевич что-то заметил.

— Я заметил это у всех, просто начал с тебя, по чину, так сказать.

— Ковчег изгоев, вот кто мы. Нам всем плевать на то, что мира больше нет. Верно?

Харитон озвучил только то, что подсознательно сидело в каждом, но духу произнести это не хватало.

— А чего изгоев-то? Избранных. — Вторуша повернулся всем корпусом, чтобы невзначай не потревожить больную спину. — Меня, по ходу, на этот ковчег не хотели пускать вначале. — Он скривился от боли.

— Потому что у тебя нет пары. — Усмехнулся Гурьян. — Пришлось тебе льготный билет, как инвалиду выписать.