Он смотрит на штатского, тот пожимает плечами:

— Необходимо было проверить. К тому же, это явное разбойничье логово.

— Шайка из двух человек? — цугцманн явно прощается с уже померещившейся наградой. — Что будем делать?

— Эту прибить, — подает голос здоровяк. — Она наверняка заразная. Вглубь Хеллиша спихнем — пусть бездна тварью подавится. А вора — под суд. Может, на следствии еще что порасскажет.

— Нет, так не пойдет, — качает головой штатский. — В Городском управлении «Гесты» знают, что мы пошли проверять личность по розыскному описанию. Придется ее в город везти. Проверьте ее.

Полицейские дружно пятятся.

— Я ее щупать не буду, — поясняет наглый здоровяк — Она даже на морду гнойная. Такую красотку и в штлаге десятой дорогой обойдут. Я человек исполнительный, сознательный, но всему есть уставные границы. Вы еще на долг-ленд с такой жабой меня пошлите.

— Долг-ленд! — хихикает Анн-Медхен, раздвигая колени. — Все будете?

Она ужасна. Перевязанная нечистым бинтом рука, худые ноги в пятнах, под платьем впалая грудь — никогда «надевать» столь натужный облик не приходилось, может и с перебором выходит, но слишком страшно сейчас разбойнице-лицедейке.

Перегаром от бабы несет самым настоящим, остальное тоже… почти настоящее. Отшатываются полицейские, хором орут:

— Села, тварь! Подол оправь!

Замахиваются древком копья. Анн поспешно садится, заслоняет голову руками, хнычет.

— Оружие есть? — рявкает цугцманн, — его не на шутку подташнивает.

— Арбалет? У него спросите, он от меня прячет, — Анн не опуская рук, тычет пальцем в сторону Молодого. — Не бейте меня! Я ничего такого не делала. Только жратву готовила и либе-либе.

— Заткнись, чудовище! У тебя оружие есть? Нож, говорю, есть?

— Откудава? Он только для готовки нож давал. У него и есть. А у меня чего? — Анн задирает платье с одной стороны, потом с другой. Пистолет удается пока скрывать, остальным любуйтесь, не жалко. Главное лицо прикрывать — короста, дрянь такая, сложна в изображении, «съехать» с лица так и норовит. Но держать руки у головы получается — испугана дура, побоев боится, это вполне естественно.

Опрометчивый Молодой пытается возразить: и насчет главарши, и вообще. И бьют именно его. Слабак показывает, где арбалет и болты спрятаны, собственную захоронку с деньгами выдает. Три с лишним марки скопил, упырь мелочный.

Полицейские сами командуют, чтобы задержанная взяла одеяло, прикрылась. Потом всё же связывают руки — как положено. Но спереди, чтоб одеяло придерживать могла. Снова брезгливо плюются. Не от того, что шибко воняет тряпьем и прелестями пленница, но перегаром крепким изрядно обдает. Все же от шнапса большая польза.