В Хамбур остатки рейдового отряда вошли только через одиннадцать дней. Хотя «вошли» не совсем точная формулировка, правильнее, «проникли». До этого был окружной путь, некоторые уловки по запутыванию следов — хотелось оставить «гесте» намеки на версию, что беглецы ушли обратно в горы. Полностью обмануть вряд ли удалось, но пока обходилось.
За городскую стену проникали порознь, дабы вызывать поменьше подозрений. Хотя, конечно, вызывали — сейчас заново обтрепавшиеся бывшие фенрихи более всего походили на вконец опустившихся потребителей баддруга, в последние годы этих наркоманов становилось все больше и больше. Но скрыть военную выправку все равно трудновато, из Вольца потребитель баддруга — как из пи-лума сапожная иголка. Пришлось выдумывать, унижаться до кражи. Начальник штаба и Фетте вошли через ворота с лопатой и двумя медными трубами на плечах — вроде как ремонтники. Верн перебрался через стену более естественным путем, посты у ворот на Асш-бан он знал еще со времен первого курса училища, а сама стена давно нуждалась в починке.
Сейчас, шагая по проулку родного города, он не испытывал особого торжества — да, рейд завершен, кое-кто остался в живых, что учитывая обстоятельства, истинное чудо. Но раньше-то чудилось, что возвращение будет чуть более торжественным. Сейчас на душе оставалась лишь тревога, спину отягощала связка сучьев и веток, собранная с немалым трудом. «Курц-курц» даже без штатной кобуры ужасно выпирал из-под сюртука. Имелся, конечно, отличный кинжал, унаследованный от узколицего «геставца» и наручники, как выяснилось, вполне могущие заменять кастет, но это не очень успокаивало. Терзала неизвестность и предчувствие неприятностей. Да какое еще «предчувствие», сдери ему башку⁈ Тут только сплошь неприятности и маршируют.
Незаметно оглядевшись, свернул в проход между оградами и оказался у первой скалы Малого Хеллиша. Слегка полегчало — друзья были на месте, сидели за камнями.
— Отлично! — сказал Верн, бросая вязанку. — Трубы-то где?
— Продали! — радостно заявил Фетте. — Хозяин лудильной мастерской охотно забрал. Обозвал «вороватыми недоносками», но трубы купил. Марка и двадцать пфеннигов! Я взял хлеба и пива.
— Это было унизительно! — проворчал начальник штаба.
— Унизительно и незаконно, — согласился Верн. — Такова участь мятежников. Сменим наши стратегические цели?
Вольц засопел:
— Прекрати иронизировать. Я пойду до конца. Но этому скряге-лудильщику стоило выбить зубы.
— Когда возьмем власть, мы мерзавца повесим в Судном углу. За скупку краденого, — успокоил друга Фетте. — А сейчас давайте пожрем. Я голоден, как матерый цизель.