— Притворяется? — не поверил Фетте, на всякий случай наводя на пленника наконечник копья.
— Нет. Мертв, — сказал научный специалист. — Чувствуете запах? Это синевая кислота… или синюшная. Я точно не помню.
— В смысле «не помню»⁈ — возмутился Вольц. — Преступник от нас улизнул, хитроумно, практически и не дернувшись перед смертью, а вы даже не можете объяснить, как это вышло⁈ У него ворот был отравлен, что ли?
— Ворот — это вряд ли. Скорее, внутри была вшита стеклянная колбочка с ядом. Ну и вот, — ученый указал на труп. — А в ядах я не разбираюсь. Это не мой профиль.
Фельдфебель действительно умер. Как-то внезапно и совершенно несвоевременно. Так и не поговорили.
— Вот, сдери ему башку… — Верн вздохнул. — И как узнать, что он сделал с нашими солдатами? Мне ведь что-то нужно указать в «жобе».
— Сомнительные слова предателя основанием для отчетности служить не могут, — успокоил Вольц. — С поведением и пропажей солдат разберемся позже. А вы, Немме, будьте любезны заранее упоминать о всяких возможных кислотах в воротниках подозреваемых лиц. Это ваша научная обязанность.
— Моя обязанность — записывать и интерпретировать уже случившиеся природные явления и ботанические феномены. А предугадывать изменения обстановки обязан начальник штаба, — заявил осмелевший научный консультант. — Кто мог знать, что этот шпион вдруг вздумает покончить с собой? Никто не мог. Но про использованный яд у нас есть определенная ясность — это явно иной яд, более действенный. Хотя, возможно, ему повредило тепловое воздействие супа. Он был очень горячий. Неплохая научная версия.
— Да, она здорово утешает, — проворчал Верн. — Что ж, обыщем и закопаем предателя и продолжим подготовку к выходу. Завтра на рассвете выступаем, и никакие случайные кислоты этому решению не помешают.
[1] На самом деле это оружие под патрон 7,65×17мм, но линейка боеприпасов в Ланцмахте короткая, пистолетные патроны, кроме универсального 9-миллиметрового, крайне редки, так что бытуют упрощенные обозначения.
Масло на почти насквозь прогоревшей сковороде зашипело, Анн плюхнула очередную порцию теста — пошел пахучий дым. Пахло аппетитно, хотя и довольно своеобразно. Масла у банды было еще полно — две здоровенные бутыли, жутко грязные снаружи. Но что за масло? Определенно оливу хорошего урожая разбавили какой-то дрянью. Вот так ограбишь кого, затратишь время и труд, а у с виду честных селян масло разбодяженное. Довели Эстерштайн…
Повариха перевернула оладь — с размерами она не возилась, заливала теста во всю сковороду, сожрут плюху, куда они денутся. На самом деле масло не такое уже плохое, желудки его исправно переносят, соли и сахара — полно, вот мука опять кончается. В шайке всегда так: и глупо, и непредсказуемо.