Выглядел Цвай так себе: кроме попадания рукоятью «курц-курца» выбившего два зуба, ему подбили глаз и надорвали ухо, к тому же он хрипел помятым горлом. Но наглости это ничуть не убавило.

— Спорить не буду, операция началась не совсем удачно, — признал Верн. — Но у нас остается шанс поправить ход дела. А вот что насчет вас? Как оцениваете свои шансы?

— Всё еще собираетесь двинуть к озеру? — не обращая внимания на вопрос, спросил фельдфебель. — Прекрасное намерение. Вы мне и при жизни смертельно надоели. Особенно вот этот… все мозги проел своим цитированием уставов, ублюдок. А еще и притворщик и врун немыслимый. Какая-то говорливая ксана-артистка, а не офицер.

— Но-но! — обиделся Вольц. — Давно по яйцам не получал?

— Развяжи, и посмотрим, кто тут офицер, — щербато ухмыльнулся Цвай. — У костра-то обделался, сопляк?

— Слегка было, — не стал отрицать Вольц. — Полагал, что ты меня попытаешься проткнуть или стукнуть топором, а ты «маузер» вздумал наводить. Тут слегка удивишься. Думал — мне конец. Едва уклонился. Но уклонился!

— Верткий. Но это ненадолго. Ты чересчур солдафон, малыш. Ланцмахт никогда ничего не выигрывает, пора бы эту истину усвоить, — пленный сплюнул на песок розовым. — Вы просто кучка жалких глупцов. Разве вот он…

— Что за намек? — сумрачно уточнил Верн, которому не нравилось, когда на него все смотрят.

— По вполне разумной оценке: миловидный сопляк, охочий только до баб. Командовать не способен, в училище попал за взятку, мозгов вообще не имеет. Да, тут что-то в досье не сложилось, — фельдфебель глянул с некоторым интересом. — Любопытно, а как это вообще с училищем у тебя вышло? Неужели твоей заднице еще со времен школы кто-то покровительствует? Да нет, не настолько ты красавчик.

— Чего⁈ — изумился Верн.

— Да, тут что-то не то, — согласился, вновь ухмыльнувшись осколками зубов, пленный. — Тебе бы в Хейнате служить, в прислуге. Там таких милых и умненьких мальчиков очень ценят. Глядишь бы, и не пришлось нам с тобой в пустынных горах подыхать. Ну, что сделано, то сделано, так, парни?

Он глянул на Немме:

— Прощайте, господин филолог. Вы самая упрямая и вонючая скотина из всех преступников, встречавшихся мне в жизни. Идеальный дурак и импотент в одном лице — ну надо же! С кем приходится умирать, представить невозможно! Надеюсь, у вас хватить совести уйти подальше от этой милой бухты и оставить меня в покое. Вы меня утомили.

— Что-то я не понимаю, а кто тут вообще ведет допрос⁈ — возмутился Вольц.

— Отстань, лгун уставной, надоел, — сообщил пленник, глянул на море, и внезапно прихватил разбитым ртом угол воротника своей форменной куртки. Вздрогнул и расслабился…