— Потерпевшая, подозреваемый, сотрудник, которого жулик держал в заложниках, — показывал я пальцем в стороны всех трёх фигурантов.

— А это же ты, Кузнецов? — спросил меня опер.

— Я, — кивнул я.

— Ты вообще отмороженный, видел твой бой на ТЦ «ЛЕТО»!

— Спасибо. У меня тут жулик умирает, походу, но он уже такого насовершал, что его в ад без очереди возьмут, — произнёс я.

— Применял оружие? — спросил меня опер, высокий, мордатый, с какой-то обросшей причёской.

— Использовал в качестве самообороны тычок стволом в лоб, когда он направил на меня ПМ, — выдал я.

— Не, не так всё было, сержант выставил в защитном жесте руку, в которой находился автомат, а преступник, будучи пьян, налетел на оружие головой. Я всё видел, — произнёс участковый.

— А что, у нас участковые уже пьяные на работу ходят? — спросила у лейтенанта девочка-следователь, худенькая, светленькая, с очень знакомым голосом.

— Я был связан, и жулик поил меня водкой в перерывах между насилием… — выдал участковый.

— Над тобой? — заинтересованно спросил опер, улыбаясь.

— Над потерпевшей, — ответил он.

И все они посмотрели в угол.

— Мария Сергеевна, вас всё-таки трахнули! — выдал оперативник. — Поздравляю с дебютом, наконец-то все эти бесчисленные бумажки могут спать спокойно, на этот раз вы реально потерпевшая.

— Ну ты даёшь, Кузнецов! Ты прямо притягиваешь всякое, я не удивлён, что с Машей вы встретились, — продолжил опер.

— Я тебе мало того скажу, меня с СК в РОВД из-за него и перевели, — произнесла следователь.

— А что там было? — заинтересовался опер.

— Да, ребята из ОСБ пришли, давай, говорят, надо возбуждать, там младший сержант, у него дури видимо-невидимо, наш источник никогда не врёт. Мы залетаем к нему на квартиру, там находим вес мефа, опера с ОСБ задерживают его, вот, — следователь показала на меня, — он ссылается на 51-ю, и что вы думаете, нам судья вместе с прокурорскими дело развалили. Меня переводят в РОВД. А через пару недель президент его в речи своей упоминает косвенно. Кузнецов, ты кто вообще такой, откуда у тебя такая крыша⁈

— Приятно слышать ваш голос чистым, но слегка расстроенным, я рад, что вы выздоровели. А на 51-ю я сослался, чтобы вас тогда не мучать, не более. А крыша? Я в храм иногда хожу, и работу свою исполняю правильно, и на вас обиды не держу никакой за то задержание. Как вы понимаете, меня тогда подставили, — произнёс я.

— Чеши бобра, сержант, — выдала она. — Так не бывает.

— К сожалению, бывает, — пожал я плечами.

— Слушай, Свет, если все наркоманы будут так на правительство работать, то нам работы не будет, — заключил оперуполномоченный.