Комаров пытался его как-то отговорить, но когда жулик закончил своё дело, он надел штаны и, подойдя к нему, потребовал, чтобы тот пил, иначе он его застрелит.
— А подкрепление ты когда вызвал? — произнёс я, окончательно срезав скотч.
— Заранее, чтобы в РОВД тоже поработали! Я же знал, что тут постоянно какие-то не местные собираются.
— Ну, получается, поработали, — выдохнул я. — Ты видел, где ключи от наручников?
— Видел, он ей их в рот засунул и глотать заставил, — произнёс Комаров, поднимая свой ПМ и кладя его в кобуру.
— Слав… — позвал меня Данил.
— Что? — спросил я стоя к напарнику спиной.
— Погляди…
Я повернулся, чтобы посмотреть, что там, и увидел, как тело задержанного бьётся в конвульсиях, а из точки укола ствола на лбу медленно потекло что-то светлое, по структуре отличающееся от крови. В какой-то момент тело выгнулось дугой, а руки, закованные в браслеты, выпрямились вперёд, словно тело молчаливо просило их снять.
— Курган, 724, — позвал я.
— К тебе уже едут и СОГ и ответственный в курсе, — произнёс Курган.
— Машину скорой нужно, срочно, у меня тут задержанному плохо. — произнёс я.
— Понял, окажите ему первую доврачебную помощь, — настоял дежурный.
Совет, а по сути это его страховка: вдруг что с задержанным. И я подошёл к телу и за вытянутые руки в браслетах положил его на бок, и он так и остался лежать дрожащей дугой. Черепно-мозговая травма как она есть, жижа из головы — это мозговая жидкость.
— Надо что-то делать, — предложил мой водитель.
— Пойду, проверю, не подойдёт ли ключ к наручникам товарища участкового, — произнёс я, отходя от жулика.
— Нет, с ним, — настоял Данил. — Надо как-то помочь, оказать доврачебную.
— Ну, я его на бок перевернул, чтобы он не захлебнулся рвотой, а ты сгоняй в экипаж, возьми аптечку и наложи ему тугую повязку на лоб.
— Ага, — проговорил он и убежал из квартиры.
— Сержант, если что, я подтвержу, что ты не хотел его убивать. Что он направил на тебя оружие, а ты, желая выбить ПМ его из рук, защищался автоматом, когда эта тварь напоролась на него лбом.
— Всё так и было, — произнёс я, хотя в такой ситуации я мог бы и стрелять уже с порога.
— Мария Сергеевна, сейчас я вас отстегну! — произнёс я, садясь рядом с потерпевшей.
Она ничего не говорила, её глаза были залиты слёзами, а сама она пыталась спрятать свою наготу, свернувшись в позу дрожащего эмбриона.
— Ваш обидчик скорее всего станет инвалидом или умрёт, но и вы прекратите пить с рецидивистами, а ещё звонить в полицию и бросаться с такими обвинениями об изнасиловании на всех подряд. — произнёс я почти покровительственно.