— Нет, 324, едь на Ленина, 25, там участковому нужна помощь, — приказал дежурный.

Отлично всё таки втюхали мне адрес РОВД.

— Случайно не в квартире 4? — спросил я, делая жест водителю, мол, едь.

— Как ты угадал? — спросил у меня Мельников.

— У меня дар открылся, третий глаз, — ответил я.

— Я как-то тоже пять часов на объекте простоял, у меня чуть тоже нижний глаз не открылся, — пошутил кто-то в эфире.

— Тишину поймали! — вмешался дежурный по РОВД.

— Курган, 324-тому, — позвал я дежурного.

— Да? — спросил майор.

— Если там блудняк с известной нам персоной, я её вам привезу в наручниках, — предупредил я.

— Добро. Действуй в соответствии с законом РФ! И руководствуясь кодексом этики сотрудника полиции.

— Есть, — проговорил я и пошёл гуглить, что они ещё придумали для нас в этом своём 2025-том, читая это про себя.

И находя кучу всего, чему многие из нас, ментов, не соответствуют: ротный вон матом на работе ругается, курят все где попало, Лаечко тот же любил выпивать в ночь перед дежурством, кстати, как он, что-то давно не видно. Ну а я, а я хожу руки в карманах, потому как неидеальный и крыльев у меня за спиной нет, а вместо нимба — шлем из кевлара.

Тем временем мы прибыли на адрес.

— Пошли со мной, — позвал я водителя.

Броню надели, надели и шлемы и отправились спасать участкового; последний раз, когда я получил такой вызов, где участковому была нужна помощь, хрен пытался зарезать свою жену.

Прибыв на место, первым делом я увидел этот проклятый двор; дожди смыли кровь с асфальта, но видать не смыли, к сожалению, людей с этой грешной земли, которые эту кровь готовы были проливать. И вот мы снова были тут: я и водитель поднимались вверх по лестнице в квартиру номер 4.

Медленно я толкнул дверь, и она оказалась закрытой. Прислушался, и изнутри доносились звуки, а точнее голоса: «Пей, пёс! Я тебе покажу, как людей пьянью обзывать! Пей, говорю! Пей, застрелю тебя нахуй!»

— Входим на три, — приказал я, переводя АК на одиночный огонь и, сделав шаг от двери, показал Данилу «три», потом «два», и на «раз» влетел плечом в хлипкую дверь.

И она с хрустом вылетела, а я уже перелетал в прыжке через спящего мужичка, сидящего в коридоре, это был пьяный муж Какразовой, забегая в комнату.

А там была картина как из «Звёздных войн»: только вместо Хана Соло, скотчем к стулу был примотан лейтенант полиции, а пред ним стоял толстый Джабба Хатт, голый по пояс, с фуражкой на голове и с синими куполами церкви на спине; была тут и Лея — она лежала голая, прикованная наручниками к батарее; под глазом Какразовой «светился» фонарь.