Сразу же вспомнилась картонка Бахматского, ну хоть картонка, а не тупо уснул на бетоне.

Пройдясь по лестнице вниз-вверх, я созвонился по видеосвязи с Ирой, она показала, как, с её слов, потешно играются щенки, как она рисует очередную картину, про запас, как пытается набить нужное количество текста на свои литературные сайты. Как внизу раздались шаги, и я отключил связь, принялся ждать. Он поднимался наверх, звеня ключами, и что-то пел:

'Лица шлюх из миланских лож,

Лица старых дев сводит злобы дрожь,

Им бы плоть мою растерзать средь бела дня.

Я был им как в горле кость,

Я видел их всех насквозь,

Я злостью платил за злость,

Эй! Я для них злодей.

Знающий секрет

Низменных страстей

Нищих и царей.

Я был скрипачом,

Мой талант — мой грех,

Жизнью и смычком

Я играл с огнё-о-о-ом, о-о-о-ом!

Я играл с огнём'.

Первым делом появилась его лысина, а потом и он сам; гладкая мускулатура эктоморфа никак не выделяла в нём какого-то бойца, однако к моему объекту поднимался мастер спорта по ММА, кандидат в мастера по спортивной борьбе, чемпион Сибири по пяти видам спорта, коричневый пояс по BJJ и чёрный по каратэ, и мой тренер Илья Захарчук.

— О, привет, — произнёс он, узнавая меня.

— Доброго дня. Ваша квартира? — спросил я.

— Так случилось, — выдохнул тренер, поднимаясь на этаж. — Давно стоишь?

— Ну так, часа два.

— Мне дежурный позвонил, я сразу приехал, как освободился.

— А что вы сейчас пели?

— Это «Ария», я их с 14-ти лет слушаю, своих.

— Ничего себе, так это им сколько?

— Им? Ну, в 1985-том начали, а сейчас получается группе 40 лет.

— Обалдеть, — выдал я.

Вот это ребята, 40 лет уже поют для людей.

Тренер открыл верхний замок, открыл нижний замок и наконец открыл дверь.

— У вас по протоколу надо осмотреть квартиру на предмет проникновения, — произнёс он. — Проходи, смотри.

— Ну, по протоколу да, но как бы четвёртый этаж, и окна целые, — проговорил я, входя.

Из уважения я снял полуботинки и прошёлся по квартире в носках. Это была однокомнатная квартира с кухней, с совмещённым санузлом, чистая, но, надо сказать, не богатая, в сравнении с той же Ириной квартирой, которую она сейчас сдаёт. На стенах был декоративный кирпич, на котором уже были прикреплены плакаты различных музыкальных групп, но преимущественно было две — «СЛОТ» и «АРИЯ». А одна стена была чисто под кубки и медали, плюс там были фотографии моего тренера много лет назад: вот он в кимоно выставляет вперёд рукой внешний блок, вот он в одних шортах, а рефери поднимает ему руку, вот его награждает Фёдор Емельяненко, а вот он проходит на каких-то сборах Фёдору в ногу, а тот его контрит, вставляя между собой и им локоть. А вот он с микрофоном на сцене, я бы подумал, что это его сын, потому как вместо лысины на фото были длинные волосы, но фото было старое. На стене висели в рамочках под стеклом и перчатки — его перчатки по любительскому ММА, по профессиональному, без круглой подушечки, рыжая футболка «участнику конкурса дворовой песни Радио Шансон 2006», и фото, где он — младший сержант с усами, как у, прости Господи, «Адидаса», — стоит с двумя рядовыми милиции, ещё милиции, в голубых шапках и бушлатах.