— Далеко и надолго, — ответил я.

— А отпустите моего парня, пожалуйста, я вас очень прошу, — взмолилась девочка со светлыми волосами, а лицо у неё было всё синее и опухшее после ударов этого кабана.

— Чтобы что? Чтобы он тебя — смурфика — мёртвой невестой сделал?

— Ну отпустите его, я умоляю! — произнесла она и рухнула на колени, хватаясь за мои ноги.

— Девушка, вы же потерпевшая, вас только что он головой о стол бил⁈ — попытался я образумить её.

— И что? Я сама виновата, зато он меня очень любит! И я его очень люблю! Отпустите его, пожалуйста. Или заберите меня с ним!

— А как вы прокомментируете, что ваш мужчина был в стрингах? — спросил я, приподнимая девушку на уровень груди и аккуратно отстраняя её от себя.

— У нас свободная страна, что хочет, то и носит!

— Ясно. Ну, ожидайте, я по вашему вопросу ответ дам чуть позже, когда с барменом поговорю, — произнёс я и пошёл к девушке за барной стойкой. — Здравствуйте, мне нужно объяснение по факту избиения девушки и по факту того, что этот мужчина меня ногой пнул, после того как ему были озвучены требования прекратить хулиганские действия.

— Я вам всё подпишу, — трепетно произнесла бармен, испуганно смотря мне за спину, — Только заберите всех их отсюда. Я уже не знала, куда деваться. Один дуру эту бьёт, другие вообще просто так бодаются, непонятно кто за кого.

— Так вы пока пишите, а я их выпровожу, — дал я девушке бланк, а сам пошёл к толпе из семи человек. — Молодёжь, бар закрывается, все вы можете быть свободны, а кто останется, того тоже увезём, как Кинг-Конга вашего. Давай, давай, давай, выходите!

Я шёл на них, раскинув руки, и, словно мог на них повлиять, и они послушались, качаясь и укая от недовольства, вышли на улицу всей компанией, а я закрыл дверь паба, воткнув между ручек железную ножку стула.

— Стекло двери кто разбил? — спросил я у барменши.

— Это он, когда она его довела, кружку кинул в дверь.

— Хорошая кружка, раз дверное стекло прошибла.

— Толстая была, да, — вздохнула девушка.

— Давайте и это запишем, хулиганские действия будут, плюс насилие по отношению к сотруднику.

— Я, если честно, уже так устала, что больше тут не хочу работать, — вдруг выдала она.

— А охрана ваша где? — спросил я.

— Охрана с вечера заступит, — пояснила она не отрывая взгляда от бумаги на которой появлялись плещущие от её волнения буквы.

— Тогда пишите всё, как было, дайте мне видео с камеры и закрывайтесь, да информируйте начальство, что уходите, да и всё, — пожал я плечами, и она кивнула, видимо, так и планировала.

Занятно, вот наше поколение работало бы до посинения, мы и работали в 90-тые, когда зарплату не платили и задерживали даже в милиции бывало. А вот их поколение — чуть что не так, грустит и увольняется. Дети — цветы жизни. Вот сейчас отвезу крепыша в камеру к танкисту борову, которого ранее доставил, пусть общаются там друг с другом.