Он опустил руку с телефоном, зло смотря на меня пока я угощался из мини аквариума, за браной стойкой, парой леденцов.

— Сколько у тебя боевых задач за спиной? — спросил он.

— Я не считал, — произнёс я честно.

— С чем ты работаешь? — продолжил допрос он.

— С РПК, в основном.

— У меня для тебя новости херовые. РПК я тебе тут не найду! С натовским оружием имел дело?

— Нет, не имел, — признался я.

— Ну хоть честно… — выдохнул Красный. — Скажи мне, Четвёрый, кого я в Африку отправил тогда?

— Это мой боец, я за него отвечаю, — серьёзно заявил я.

— А за себя отвечаешь? — спросил Красный.

— В чём суть вопроса? — контрспросил я.

— Суть в том, что у меня ребята, у каждого по несколько войн за спинами, мне обещали, что в бой нас поведёт кто-то лютый, а тут ты! — последняя нота его голоса была уничижительной и приходилась на последнее слово «Ты»

— Тебе напиздели, можешь сворачиваться и ехать домой! — выдал я, теряя терпение.

— Ты нахуй, почему такой смелый⁈ — в ответ прорычал он.

— Потому что если бы я зашёл сюда в маске, броне и с оружием, ты бы меня даже не узнал, а сейчас удивляешься, почему на твой взгляд у молодого пацана может быть боевой опыт!

— А знаешь, почему я удивляюсь? Потому что мы тут не в игры играем! И я уверен должен быть, что ты сам не сдохнешь и отряд не подставишь!

— Так тыж сказал, что у тебя люди, у каждого по несколько войн за спиной? — усмехнулся я.

— Я помню, что я сказал. Я не могу понять, ты-то нам зачем⁈

— Я вот тоже не понимаю, зачем вы мне? — улыбнулся я.

— Красный, ты с кем там собачишься⁈ — прокричали откуда-то снизу.

— А сейчас подойду — увидишь! — проговорил Красный и, протянув руку за мою спину, закрыл дверь, крутанув баранку нижнего замка. — Пойдём, Чет-вёртый.

Красный, не сводя с меня колючего взгляда, махнул рукой в сторону темного прохода за барной стойкой. Там, за занавеской из бусин, виднелся крутой спуск, освещенный тусклой лампочкой. Он двинулся первым, его широкая спина на мгновение перекрыла свет. Я пошел следом, чувствуя его недоверие, тяжелое, словно гиря.

Лестница вела в просторный, прохладный подвал. Тут пахло старым камнем, пылью, оружием и потом — знакомый, почти домашний запах любой временной базы. Освещение было скупым: пара люминесцентных ламп под низким потолком и настольная лампа на большом столе, заваленном картами, планшетами и разобранными частями какого-то прибора.

Вокруг стола и вдоль стен сидели, стояли, лежали на походных койках мужики. Их было восемь — не больше. Не считая Красного и меня. Именно так и выглядел «оркестр», играющий для азиатской публики, — инструментальная группа, где каждый музыкант знал свою партию и был готов играть до конца.