Взводный казался весёлым, и я пошёл вооружаться, а он пошёл наверх, куда-то в кабинет начальника.

Я же поздоровался с дежурным и, положив карточки на оружие в окошко, произнёс, что мне нужна ещё и кобура.

На что мне кивнули и выдали.

И вот я уже был с бронёй и с каской, с автоматом и пистолетом на поводке, пристёгнутом к ремню. Выйдя к машине, я вздохнул: за рулём 322-го экипажа сидел стажёр Бахмацкий.

Закинув броню и каску на задние сидения, я, не проронив и слова, пошёл в дежурку.

Навстречу мне как раз шёл взводный.

— Товарищ старший лейтенант, — обратился я, — разрешите вопрос.

— Дмитрий Дмитриевич, можно меня звать. Разрешаю.

— У вас хобби такое — собирать фриков у себя во взводе? Просто у меня водитель — стажёр Бахматский, который скорее всего аттестацию не пройдёт по причине инфантилизма.

— Слава, да? — спросил у меня взводный, и я кивнул. — У меня выговор уже есть, у меня и так всё по минимуму, и я единственный, как и ты, собственно, наказания уже не боюсь, потому как некуда меня уже больше наказывать. Но зато знаешь, что у меня во взводе хорошо?

— Что? — спросил я.

— У меня комплект по личному составу из отверженных, прокажённых и фриков — как ты говоришь. Можно сказать, мой взвод — это ночной дозор. Мы — меч во тьме; мы — дозорные на Стене; мы — щит, охраняющий царство людей!

«Отбитый…» — подумал я.

— Ещё вопросы будут? — закончил он читать стихи.

— Будут. Что с рапортом?

— С рапортом? — переспросил он.

— Ну да, с моим рапортом, который Мухаматдиев подписал и Прутов.

— Первый раз слышу, ты что-то писал? Ну, в следующий раз будешь в секретариате — штамп регистрации ставь, а то документы они теряются. Но ты не переживай, тебе у нас понравится.

— У вас во взводе есть люди с максимальным окладом? — спросил я, уже зная ответ.

— Нет, Слава, мы таких слов даже не знаем, но и за АППГ нас не дрючят. Добро пожаловать в доблестный Димокриковый взвод.

— Ура-ура-ура, — тихо произнёс я, и в знак одобрения меня похлопали по плечу и весело пошли в роту, видимо, рассказывать ротному, что рапорт где-то потерялся — может, на пути к начальству, может, уже у начальника в кабинете…

Тем временем взвод из пяти машин собрался во дворе здания. Перед каждым авто стояли водитель, старший и третий — перед всеми, кроме моей. У меня третьего не было, а водитель вообще был стажёр. По ним было прямо видно, что они странненькие: у кого-то лишний вес (притом он был «старшим»), у кого-то, наоборот, недобор, и они двое были вместе в экипаже; был прапорщик на должности водителя, и у него была борода и лысина на голове (борода, блин, в патруле!), водитель был у него сержант с усами, закрученными вверх, как у мушкетёров. Старшим третьей группы задержания вообще была девушка, и я был в крайней стадии удивления — это была Вика, та самая Вика «Пика» из зала, целый сержант полиции, а водитель у неё был молодой паренёк с причёской, выходящей из-под кепки, — это было не каре, но очень близко. Четвёртым экипажем командовал прям дед — это был старшина с сединами, конечно, ему не было больше сорока пяти, но выглядел он на все сто, у него был водитель, как и у меня, гражданский. Ничего больше не предвещало сюрпризов, кроме того, что наш бедовый взвод заступал на охрану правопорядка в Кировский район, где из окон могут стрелять. И среди всего этого балагана я — «наркобарыга» — и любящий сон на картонках стажёр Бахматский.