Марат молчал, его мозг лихорадочно взвешивал риски. Штраф, конфискация, постоянные визиты полиции… Или разовый платёж за сигнализацию и относительный покой. Он ненавидяще посмотрел на меня, потом на бутылку, потом снова на меня.

— … И из списков уберёшь? — переспросил он хрипло.

— Ну, я не один работаю, надо с командиром поговорить, а так — постараюсь.

Он медленно, будто через силу, кивнул.

— Понял тебя, командир. Оформляй свою сигнализацию.

— Вот это я понимаю, восточная мудрость, — без тени улыбки сказал я. — Смотри, если мой командир добро даст, завтра с утра тебе позвонит наш специалист. Ну а если не получится, то будет протокол. Тут не мне решать.

Пока Бахматский, сияя, укладывал в багажник изъятый спирт и сажал обратно в машину Заранова, я заполнял бланки и протоколы. Марат подписывал, почти не глядя.

— А ты меня брат не обманываешь? — спросил он.

— Век свободы не видеть, — произнёс я привычное для них аналог: «честного пионерского».

Со Степановки мы ехали молча. Юра был хмурый, его второй раз за день поймали и ткнули мордой в грунт, Бахматский сиял лицом, а я думал, как это всё хорошо обставить.

И попросив остановиться у магазина. Я зашёл туда и купил бутылку «Тархуна» и сигарет с картинкой «импотенция». Мне было мокро и холодно, а продавщицы удивлённо смотрели на меня всего в крови, кинув мне реплику:

— У вас там что, война?

На что я ответил улыбнувшись как можно добродушнее:

— Зато у вас тут мир. Ради этого и работаем.

Вернувшись к машине, я отпил из бутылки «Тархуна» и вылил примерно треть на пол. Потом взял воронку в багажнике и залил в «Тархун» изъятый спирт. Закрыв обе бутылки, я взболтав и выпустив газ, дал «Тархун» задержанному. Перестегнув тому наручники, чтобы руки были перед грудью.

— Как и обещал, пей, сколько сможешь, — а сам достал сотовый из кармана нагрудного кармана и позвонил взводному.

— Да-да! — произнёс Димокрик.

— Товарищ командир, а можно вас к магазину «Степановский»? У меня тут изъятие и акт-заявка на обследование, но есть нюанс.

— Слав, ты чего мне загадками говоришь, щас подъеду, — ответил он, и я стал ждать, пока сходил себе и Бахматскому за кофе — придумали же автоматы, самостоятельно наливающие и даже выдающие стаканы.

Кофе согревало меня, пока в машине не начались блатные песнопения.

Командир подъехал на своей «Хонде» и, увидев меня, охнул.

— Ты чё, в таком виде Слав?

— Меня Курган на массовую драку послал, там все в крови были, ну, и из ведра меня кто-то со второго этажа окатил. Но трусы сухие, тельник сухой, а значит, работать можно, — объяснил я.